Она тоже мгновенно узнала своего бывшего жениха, крупно вздрогнула всем телом, подхватила малыша на руки и бросилась наутек. Антон, совершенно не отдавая себе отчета в собственных действиях, сорвался с места и рванул за ней вдогонку. Ему жизненно необходимо было добиться от нее ответов на мучившие его вопросы…
Безусловно, старая душевная рана все еще невыносимо кровоточила, но видеть некогда любимую девушку в таком унизительном положении он категорически не хотел. Ему удалось нагнать беглянку и крепко схватить за плечи как раз возле дверей своего пассажирского вагона. «Настасья, замри!» — скомандовал он своим суровым генеральским тоном. «Кому говорю, стоять!».
Женщина медленно обернулась, и на ее изможденном лице читалась абсолютная, беспросветная безысходность. Она еще сильнее вцепилась в перепуганного сынишку, а из потухших глаз водопадом хлынули обжигающие слезы. Заметив мамину истерику, мальчонка тоже зашелся громким, надрывным плачем.
«Ну тише вы, успокойтесь!», — растерянно забормотал десантник, судорожно подбирая нужные слова, но при этом продолжая намертво удерживать тонкое запястье беглянки. «Пусти, ты делаешь мне больно!», — вдруг прорезался ее дрожащий, сорванный голосок.
«Извини!», — опомнился мужчина и поспешно разжал пальцы. «Просто выслушай меня и никуда не убегай! Нам давно пора объясниться!». «Послушай, я в курсе, что ты не сохранила мне верность, я долго носил в себе лютую ненависть, но раз уж мы случайно столкнулись, давай поговорим начистоту».
«Как ты докатилась до такой нищенской жизни?», «Почему ты так ужасно и болезненно выглядишь?», «Что заставило тебя выйти побираться на паперть?». Бывшая невеста лишь хранила гробовое молчание, отрицательно мотая головой и заливаясь слезами. «Уважаемый пассажир, посадка строго окончена!», — звонко окрикнула его юная сотрудница железной дороги. «Срочно поднимайтесь в свой вагон!».
Мужчина перевел растерянный взгляд с суетливой проводницы на рыдающую мать с ребенком. Оставить их здесь, на обочине жизни, он просто не имел никакого морального права, ведь настоящий мужской долг обязывал протянуть руку помощи в беде. «Я остаюсь!», — гаркнул он опешившей дежурной. «Будьте добры, живо вышвырните мой багаж на платформу!».
Девушка в униформе округлила глаза от невероятного удивления, попыталась спорить, но затем обреченно махнула рукой и помчалась за вещами сумасшедшего пассажира. Прямо на ходу плавно набирающего скорость поезда он ловко поймал вылетевшую спортивную сумку и увесистый чемодан. Обернувшись, военный с огромным облегчением выдохнул.
К великому счастью, Настя не воспользовалась возникшей суматохой и никуда не исчезла. Она немного успокоилась, а зареванный малыш сладко дремал, уткнувшись носом в ее худую шею. Они молча добрели до ближайшей пустующей скамейки в сквере, где тишина мучительно затягивалась, и никто не решался нарушить эту неловкую паузу.
В конце концов, десантник решительно взял инициативу в свои руки. «О твоем интересном положении мне в подробностях доложила мать», — тяжело роняя слова, начал офицер. «Почему ты не сочла нужным объясниться лично и что вообще тогда стряслось?» «Значит, любящая мамочка доложила», — криво и безжизненно усмехнулась собеседница. «И ты, конечно же, поверил каждому ее слову?»..
