«А какие у меня были варианты, скажи на милость? Ты ушла в глухое подполье, оборвала все контакты, да и живое доказательство твоей измены сейчас мирно спит у тебя на коленях». Антон кивком головы указал на сопящего мальчугана. «Доказательство», — с невыносимой горечью повторила женщина, — «ты судишь о книге исключительно по обложке, не зная ее содержания. Выслушай мою исповедь от начала и до конца, а потом решай, где правда, а где наглая ложь».
В тот злополучный год, ровно четыре весны назад, ее привычный мир рухнул в одночасье. Спустя неделю после проводов любимого, окрыленная надеждами девушка отправилась подавать документы на поступление в медицинское училище. Приемная комиссия дала безоговорочный зеленый свет, и у абитуриентки были все шансы пополнить ряды студентов, поэтому в превосходном расположении духа она выпорхнула из здания.
На широком крыльце ее поджидал Леша, школьный приятель и лучший друг Антона. Тогда эта неожиданная встреча показалась ей просто забавным совпадением, но реальность оказалась куда мрачнее и страшнее. Товарищ галантно предложил подбросить ее до самого дома на старенькой родительской легковушке, и ничего не подозревающая жертва легкомысленно согласилась…
В пути словоохотливый водитель угостил пассажирку стаканчиком кофе, якобы только что купленным на ближайшей заправке. Девушка сделала несколько глотков и моментально провалилась в вязкую темноту, а пришла в себя лишь глубокой ночью, лежа абсолютно раздетой в чужой кровати. Память начисто стерла все события вечера, но ноющее от боли тело кричало о том, что мерзавец жестоко надругался над ней.
Насильник даже не пытался отпираться или искать оправдания. — А ты весьма горячая штучка, оказывается, — нагло осклабился подонок, — я остался более чем доволен. Уверен, Тохе тоже зайдет кино, которое я сегодня так удачно снял. — О чем ты несешь? — леденея от первобытного ужаса, пропищала жертва, судорожно натягивая на себя простыню.
— А вот, полюбуйся сама, — и негодяй сунул ей прямо в лицо экран смартфона с отвратительной видеозаписью. Она смотрела на экранные мерзости, задыхаясь от нахлынувших слез и липкого всепоглощающего стыда. — Ты подмешал мне в стакан какую-то дрянь! — внезапно осенило ее… — Я немедленно пойду и напишу заявление в полицию!
— Валяй, пиши, — равнодушно хмыкнул уверенный в себе насильник. — Только учти один момент: мой родной дядя там в кресле начальника сидит. — За что ты так жестоко со мной поступил? Вы же с Антоном как братья родные были, мы всегда отлично ладили, я поверить не могу, что ты оказался таким чудовищем.
— Да ладно тебе драматизировать и слезы лить. Выдыхай, крошка, и радуйся жизни, а пленочку я пока придержу для своего личного архива. В ту проклятую ночь она пулей вылетела из его логова, а вернувшись в родные стены, зашлась в нескончаемой истерике. Единственной родной душой, способной выслушать этот кошмар без осуждения, оказалась мать…
