Когда до родов оставалось всего пару месяцев, в их ветхой деревянной избушке замкнуло старую проводку. Нещадный огонь сожрал все имущество дотла, женщины едва успели выскочить на улицу в чем были. И хотя муниципалитет обязан был по закону выделить погорельцам жилье, в дело вновь вмешалась мстительная Татьяна Сергеевна. Перспектива бомжевать вынудила Наталью собрать остатки спасенных вещей и вместе с дочкой сбежать к дальней родственнице в соседнюю область.
Они нашли временное пристанище в покосившейся лачуге неподалеку от шумных железнодорожных путей, где в положенный срок на свет появился мальчуган. Мать назвала его Александром — в знак того, что он вырастет и станет главным защитником для своей многострадальной семьи. Теперь единственным смыслом существования для Насти стал исключительно ее крошечный, ни в чем не повинный сын.
Об армейском женихе она строжайше запретила себе вспоминать, осознав, что властная свекровь никогда в жизни не позволит им быть счастливыми. Мысли же о биологическом отце вызывали лишь приступы тошноты, поэтому Сашка был исключительно ее любимым ребенком. Но черная полоса в их жизни и не думала заканчиваться.
Сначала преставилась приютившая их старушка-родственница, оставив их одних. А затем Наталью, сутками горбившуюся над швейной машинкой ради куска хлеба, свалил тяжелый, парализующий инсульт. Последние полтора года молодая женщина крутилась как белка в колесе, разрываясь между парализованной матерью и подрастающим карапузом, а финансы при этом пели романсы.
Этим роковым утром она с неподдельным ужасом обнаружила, что в доме нет ни крошки еды для вечерней каши. А до заветного дня выплаты ничтожных детских пособий оставалось мучительных трое суток. Отчаяние толкнуло ее на самый страшный шаг — пойти с протянутой рукой к проходящим поездам. Сгорая от жгучего стыда, она переступила через собственную гордость, и именно в этот момент небеса решили столкнуть ее с прошлым.
Офицер жадно впитывал каждое слово, до хруста сжимая огромные кулаки, пока на его напряженной шее нервно пульсировала вена. Сомнений не оставалось ни на секунду — она говорила чистую, неприкрытую правду. Перед ним сидела все та же непорочная, искренняя девчонка, просто жестоко изломанная ураганом чужой подлости и коварства.
Но почему она тогда не взмолилась о помощи, решив сберечь его нервы в ущерб себе? А вот ее саму никто не пожалел, даже он сам, и теперь военного снедало жгучее, разъедающее чувство вины за то, что он слепо поверил грязным сплетням. В голове просто не укладывалось: его любимую невесту растоптали, цинично изнасиловали, а дирижировала этим парадом жестокости женщина, подарившая ему жизнь!…
«Родная моя, бедная моя девочка», — выдавил из себя глубоко потрясенный солдат. «Клянусь тебе всем святым, теперь я стану вашей каменной стеной и никогда больше не брошу». Она робко подняла на него огромные глаза, блестящие от невыплаканных слез, не в силах вымолвить ни единого звука, а затем перевела взгляд на посапывающего кроху. Мужчина без слов считал ее материнскую тревогу и нежно потрепал мальца по мягким русым волосам…
