— Конечно, случилось. Лечиться все собираются, а грязь отсюда вытаскивать вам одной? Я там баб собрала, сейчас мы тут быстро всё в порядок приведём.
— Ой, да что вы, не нужно было, я бы справилась.
Свете было очень неудобно, но Оля уже достала из вёдер тряпки, распахнула окно и крикнула:
— Гриш!
Под окном тут же материализовался мужчина, видимо, муж Ольги.
— Ну, не нукай. На-ка, вёдра, за водой сгоняй.
Гриша принял вёдра, задумчиво посмотрел на Ольгу.
— А косить?
— А потом косить, иди уже.
Гриша скрылся, а Света не сдержалась:
— Строго вы с ним.
Оля расхохоталась.
— Ой, перестань, это он Ваньку валяет. Ты потом его узнаешь, Гришка у меня мировой. Ничего, что я на ты?
— Нет-нет, всё хорошо, я и сама хотела предложить.
За два часа они навели настоящий блеск в медпункте. Конечно, не мешало бы поклеить стены, покрасить полы, да и мебель, которая имелась, оставляла желать лучшего. Но, как оказалось, не зря завхоз о внуках говорил. Ещё не успели они всё домыть, а Гриша территорию обкосить, как потянулись бабушки со всех концов деревни: кто баночку краски нёс, кто стул, кто пару трубок обоев. Света смотрела на происходящее и просто не верила. В городе люди немного другие — не злые, нет, просто такой сплочённости и рядом нет.
Вечером за ужином она взахлёб рассказывала Стёпе:
— Ты не представляешь, столько людей приходило! Я, конечно, и половину имён не запомнила, но все улыбались, все что-то несли. Там теперь такой завал из мебели, а завтра мы клеить и красить будем.
Кстати, к вечеру сам председатель приезжал, сказал, что кое-какое медоборудование уже завтра привезёт, а потом ещё. А потом он сказал, что завтра придут рабочие, он выделил краску и материал, они покрасят снаружи всё и поправят крыльцо. Степан слушал и улыбался.
— Я смотрю, тебе это всё нравится.
— Ты знаешь, да. В городе я работала в больнице, то есть со мной ещё много человек работали, а здесь я одна. Я понимаю, какая на мне будет ответственность, и мне хочется, чтобы никто никогда не упрекнул меня в том, что я плохой врач.
— Ты замечательный врач, самый лучший.
— Уж я-то знаю.
За неделю медпункт было не узнать, и в один из понедельников Света в накрахмаленном халате ждала своих первых пациентов. Впрочем, правильнее было бы сказать, что это пациенты её ждали. Чуть ли не все старушки толпились у медпункта задолго до того, как он должен был открыться.
Степан тоже шёл на работу. Он работал на полставки в конторе кем-то вроде секретаря, но не у председателя, а отвечал на вопросы, решал какие-то споры. Ему нельзя было тяжело работать, поэтому он был очень доволен, когда Василий Фомич предложил такую подработку.
— Понимаешь, Степан, мне же и в поля, и в город надо. А как быть, если, например, Семёновне надо справку, а Ивановна с Алексеевичем кур снова попутают? Не могу же я постоянно из-за мелких дрязг тут в кабинете сидеть. И так сейчас всё непросто. А тогда всё, можно и закрывать наш совхоз.
Конечно, Степан всё понимал. И долго благодарил дядю Васю. Должности такой не было, да и подождали бы справки, и ссоры у стариков сами собой рассосались бы. Но Василий Фомич был Человеком с большой буквы. Он прекрасно понимал, что молодой семье нужны деньги.
Они дошли до медпункта. Степан улыбнулся.
— Смотри-ка, тебя ждут уже.
— Ой, неужели какая-то эпидемия? Народу столько.
— Ага, эпидемия. Называется «развлечение». Будут теперь к тебе по всяким пустякам бегать.
— Ну что ты такое говоришь? Здоровье никогда пустяком не было.
Степан улыбнулся.
— Иди уже, мать Тереза.
Через две недели в медпункт пришёл председатель.
— Ну как ты? Обжилась?
— Да, Василий Фомич, всё в порядке. Вы заболели? Может, давление померить?
— Перестань, я здоров как бык. Пришёл поблагодарить тебя.
— Меня? За что? — Света так удивилась. Она председателя с самой свадьбы не видела. За что её благодарить-то?
— Ну как, ко мне люди приходят, благодарят за такого внимательного и очень знающего врача, а я вот тебя захотел поблагодарить.
Света покраснела. Она и правда старалась. К ней шли с разными болячками: кто-то просто с давлением, а у одного старенького дедушки, имени она не запомнила, заноза уже неделю сидела в пальце, да так глубоко, что уже и нарывать стала, и болела вся рука. Тот так извинялся, что от дел её оторвал, а Свете пришлось вскрывать, хоть и не хирург. Теперь дедушка ходил к ней на перевязки, благодарил и говорил, что ручки у неё золотые.
А через два года Света узнала, что беременна. Она сначала не поверила, а потом, когда окончательно убедилась, кинулась к мужу.
— Стёпа, Стёпа, у нас ребёнок будет! Я беременна!
Совсем не такой реакции она ожидала от Степана. Он нахмурился.
— Ты уверена?
— Стёпа, ну конечно, я же врач!
— Так, я не понимаю, что с тобой? Ты не рад?
— Нет, рад, конечно. Хотя нет, не рад. Ты говоришь, что ты врач, но ты что, не понимаешь, что у ребёнка может быть такая же болезнь?
Света вскочила.
— И что ты предлагаешь? Прервать беременность?
Степан устало потёр лоб.
— Нет, конечно, нет. Наверное, какой-то шанс всё-таки есть.
Потом, спустя время, когда Степан всё-таки немного успокоился, Света уже смеялась над ним. Первым делом, когда она приходила с работы, он прикладывал ухо к её животу и говорил:
— Эй, ты там как? Замучила тебя мамка? Бегает и бегает.
— Стёпа, ну что трясёшь малого?
— Нет, чтобы сидеть в своём медпункте, а ты всё по домам.
— Стёпа, во-первых, это полезно, тем более на таком маленьком сроке. А во-вторых, кто же за меня бегать-то будет?
На следующий день Света поехала в город на плановое обследование по беременности. Провожала её бабушка Стёпы. Сам он был на работе.
— Что-то неспокойно мне на душе, Светочка.
— Ну что вы, Анастасия Егоровна, и вы туда же. Если всё время о плохом думать, то оно обязательно придёт. Давайте думать только о хорошем, и ребёночек родится здоровым.
Старушка улыбнулась.
— Да, Светочка, мы так и будем делать. Права ты.
Автобус уезжал, а бабушка всё стояла, смотрела ему вслед да вытирала набегавшие слёзы. Сон ей приснился нехороший. Но, наверное, зря она. Всё у них хорошо будет.
Вернулась Света уже под вечер. Доктор сказал ей, что через четыре месяца в их семье появится девочка. Женщине не терпелось сообщить эту новость мужу. Она представляла, как теперь беседы с её животом протекать будут.
Она только на тропинку повернула, как увидела возле своего дома народ. Сердце больно ёкнуло, и Света бросилась бегом. Она растолкала всех, буквально влетела домой и сразу всё поняла.
Степан лежал на диване, такой строгий, без улыбки, с закрытыми глазами. Рядом с ним на полу сидела Анастасия Егоровна и рыдала. Света медленно осела по стене. Живот пронзила резкая боль.
Она не попала на похороны собственного мужа, потому что врачи просто отказались её отпускать. Да и не доехала бы она, слишком слабой была, даже сесть самостоятельно не могла. В её жизни не стало самых родных, самых любимых — её Степана и неродившейся девочки, которой она даже имя не успела придумать.
Света безучастно лежала. Она не ела, она ни с кем не разговаривала. В очередной раз доктор грозно отчитывал её:
— Светлана, нельзя себя так изводить. Ваш организм сейчас ослаблен, нужно хорошее питание, а вы ничего не едите. Вы же понимаете, вы же врач, вам нужно много сил для восстановления.
Света повернула наконец к нему голову.
— Зачем?
