— А я и этот вопрос продумал. У Семёновны внучка вернулась в деревню. Что-то в городе у неё не сложилось. Конечно, она всего лишь медсестра, но давление померить и палец перебинтовать сможет. Тем более, что тебе давно полагается второй человек-помощник. Ну, это, конечно, если ты не против будешь.
Света усмехнулась.
— Я смотрю, выбора у меня всё равно нет. Вы уже за меня решили.
— Света, тебе нужно как-то развеяться. Понимаешь? Мы же тут все в деревне за тебя переживаем. И поверь, меньше всего мы хотим, чтобы ты от нас уехала. Мы к тебе привыкли, так что ты даже не представляешь, чем мы рискуем, отпуская тебя в отпуск.
Света выдавила из себя улыбку.
— Спасибо. Когда приступать к отдыху?
— Ну, вот завтра к тебе помощница придёт на неделю. Ты её тут обучи, покажи всё, что надо. А через недельку и приступай.
— Хорошо, Василий Фомич. Всё сделаю, как вы говорите.
Она только успела прийти домой, как входная дверь хлопнула. Света улыбнулась. Ну, конечно, кто это может быть, кроме подруги Ольги? Она никогда не признавала условностей вроде стука в дверь. Они подружились с того самого дня, когда Ольга пришла к ней самая первая, чтобы помочь прибраться в медпункте.
— Свет! Света! Света!
— Тут я, не кричи.
Света вышла из комнаты, где переодевалась.
— Свет, я торт притащила.
— Торт? А что у нас за праздник?
Оля смотрела на неё, смотрела, потом ласково, слишком ласково сказала:
— День рождения.
— У тебя?
— Да я у тебя в марте, я помню.
— Ой.
— Вот именно — «ой». Совсем на себя забила. Я всё понимаю, но ты посмотри на себя. Ты когда в последний раз себе что-нибудь покупала? Ты ходишь в том, что ещё при Стёпке куплено было. Ты даже про свой день рождения забыла. Всё, хватит. Давай, освобождай большой стол.
Света испуганно смотрела на подругу.
— Большой-то зачем?
— Зачем, зачем? Праздновать будем. Сейчас Гришка подтянется, он там мясо мариновал, потом Катька подойдёт.
Меньше всего Света хотела шума и праздника. Но спорить с Ольгой совершенно бесполезно. Настолько, что даже председатель не пытался этого делать. Правда, уж целый год он назывался не председатель, а руководитель какого-то там хозяйства. Правда, сути это не меняло. Когда Василий Фомич слышал голос Ольги в приёмной, то ему хотелось спрятаться под стол.
Ольга была своего рода активистом деревни. Только благодаря ей снова открыли детский садик. И хоть ходили туда только пять детей, она считала, что это победа. Есть сад — значит, будут и дети. Только благодаря ей сделали новенький пешеходный мост для людей недалеко от деревни. Теперь можно было попасть в соседнее село, не делая крюк в семь километров. Да много чего сделала Ольга. Вернее, она только заставляла Василия Фомича это делать. А люди, конечно, были благодарны.
Как ни странно, но посидели очень хорошо. Пришла и Татьяна, которая должна будет её замещать. Она оказалась приятной женщиной, ребёнок которой, кстати, будет уже шестым в саду.
Неделя до отпуска пролетела незаметно. Света решила съездить к отцу на несколько дней, пройтись по магазинам, а потом заняться ремонтом в доме. Сколько лет живёт одна, а ничего ни разу даже не пыталась поменять. Домик бабки Анастасии тоже приходилось протапливать, прибирать. Света просто не знала, что с ним делать, поэтому и решила: пусть стоит, а она порядок в нём поддерживать будет.
Света с вечера собрала сумку. На душе было как-то торжественно, что ли. Она ещё вчера позвонила отцу. Как же он обрадовался! Он предлагал сразу прислать за ней машину, но Света сказала, что поедет только утром в воскресенье.
— Папа, я на несколько дней. Побуду у тебя.
— Это хорошо, Света. Я, конечно, надеюсь…
— Папа, я не останусь. Если ты собираешься уговаривать меня, то я вообще не поеду.
— Всё, успокойся. Не буду я тебя уговаривать. Только приезжай.
Ночь перед поездкой прошла беспокойно. В их деревне всегда так тихо было, а этой ночью несколько машин проехало. Собаки деревенские чуть с ума не сошли. Света даже вставала посмотреть в окно, но увидела только огни вдали. Уснуть полноценно так и не удалось. Поэтому, хоть машина и должна была прийти только к девяти, в шесть она уже была на ногах. Попила чаю, ещё раз прошлась по дому, чтобы точно ничего не забыть, а после того, как коров в поле прогнали, решила на улицу выйти, воздухом подышать.
Что ни говори, но деревенское утро она любила. Воздух свежий, чистый, пахнет травой, туманом и чем-то ещё. Она пошла по двору, потом открыла калитку и шагнула в сад. Несколько уже старых яблонь, три берёзы у самого забора, три молоденькие совсем. Это они со Степаном сажали. Света направилась к берёзам. Вчера заметила, что там в одном месте забор полёг. Надо посмотреть. А как приедет, нужно просить Гришу, чтобы поправил. А лучше попросить, чтобы сделал, пока её не будет.
Забор и правда покосился. А в одном месте так и вовсе лёг, как будто ему кто-то помог. Точно соседские мальчишки за яблоками приходили. Сколько раз Света говорила, чтобы в калитку ходили и брали, всё равно ей столько не съесть. Света посмотрела, поняла, что своими силами тут не справиться, и решила, что нужно забежать к Оле и Грише до отъезда. Может, будет у него время, и он всё поправит, пока её нет.
Она уже отошла пару метров, как какой-то звук заставил её остановиться. Свете на какую-то секунду показалось, что рядом заплакал ребёнок. Она даже головой потрясла. У неё было такое сразу после того, как она вернулась из больницы. Она пила успокоительное, и постепенно мерещившийся детский плач перестал. А сейчас что, опять?
Но плач, вернее, даже писк какой-то повторился. Света развернулась и пошла назад к берёзам. Она поняла — там котёнок. Как же не вовремя… Но не может же она его бросить одного. Заглянув за самое большое дерево, она чуть не потеряла сознание.
На неё смотрели глазки. Голубенькие глазки малыша, завёрнутого в одеяло. Света упала на колени.
— Господи, маленький, сейчас, сейчас я…
Она осторожно взяла на руки ребёнка и бросилась бегом к дому. Мыслей в голове не было. Дома развернула свёрток. Это была девочка. Примерно месяц от роду. Хорошенькая, чистенькая, только, похоже, голодная. Дверь хлопнула.
— Свет, ты ещё дома?
Оля вошла в комнату и просто остолбенела.
— Света, кто это? Что это?
— Оля, все вопросы потом. Беги, где хочешь, раздобудь соску на бутылку. Никому ни слова, поняла?
Тон у Светы был такой, что Оля даже и подумать не могла ослушаться. Она выскочила за дверь, а Света, посмотрев на часы, кинулась варить кашу.
К тому моменту, когда Оля вернулась к Свете, уже и каша остыла. Девочка сладко причмокивала, а Оля и Света молча на неё смотрели. Наконец малышка уснула. Света укрыла её своим одеялом и повернулась к Оле.
— Я нашла её в саду. Девочку кто-то положил, подбросил, выбросил. Я даже не понимаю, что… Если бы я не пошла в сад, то её никто бы и не заметил. Оль, что за кошмар происходит?
— Света, погоди. У нас тут точно никто не рожал в ближайшее время. — Оля посмотрела на подругу. — Ты слышала ночью машины?
— Да. Ты думаешь?
— Если честно, то я не знаю, что и думать. А ничего не было с ней?
— В смысле?
— Записки какой?
— Да нет.
Света подняла одеяльце и пелёнки, в которые была завёрнута девочка, а из них выпал небольшой листок: «Пожалуйста, помогите Соне. Меня больше нет».
Они смотрели друг на друга и даже не знали, что сказать. Наконец Оля заглянула в личико девочки.
— Слушай, она такая хорошенькая. Маленькие, ну совсем маленькие, они такие, не очень красивые. А это просто красотка.
Света молчала. Тогда подруга, не поворачиваясь, спросила:
— В детский дом повезёшь?
