— А вот этого не знает никто.
Папа присел рядом с ней.
— Так надо же что-то делать.
— Конечно, пап, будем делать. Как хорошо, что у меня есть ты. Я смогу свалить на тебя весь дом.
На следующий день Света и Оля уезжали в город. Гриша пытался скрыть растерянность, но всё время спрашивал у Светы:
— Ты же доктор, ты же всё знаешь, с Олей всё будет хорошо?
— Гриша, конечно, по-другому и быть не может.
Оля в деревне появлялась редко: приедет на пару недель, отдохнёт, сил наберётся — и снова в больницу. Гриша в город катался постоянно, то с Платоном, то один. Света тоже навещала подругу. Оля была полна решимости.
— Вот увидишь, я выкарабкаюсь, как бы плохо мне ни было.
Они сидели подолгу, просто обнявшись, и молчали. Каждая думала о своём. Наверное, у каждого человека своё испытание. И без него жизнь прожить нельзя.
— Дедушка, ты, пожалуйста, надень свой лучший костюм.
— Деточка, но у меня все костюмы лучшие.
Алексей Михайлович смотрел на внучку смеющимися глазами. Соня вздохнула.
— Ну ты как маленький. У меня белый фартук, почти чёрное платье и синие цветы. Какой у тебя должен быть костюм? Чёрно-белый?
Соня снова вздохнула.
— Ну, конечно, нет. Белый — это слишком. Просто чёрный — это как-то сухо. А вот синий вполне подойдёт.
Алексей Михайлович приложил руку ко лбу.
— Хорошо, Соня. Значит, встречаемся завтра в восемь, на этом месте, уже при параде.
— Да, только ничего не забудь. Ты всегда должен быть рядом со мной.
— А мама?
— Мама будет, а ты не потеряйся. А то знаю я тебя: то дед Семёныч, то баба Клава.
Света и отец расхохотались. Света не выдержала:
— Ты, Сонька, сейчас и сама как баба Клава. Бу-бу-бу.
Соня уже целый год, если не больше, мечтала о том, как в школу в первый класс её поведёт дедушка. Она не только любила его, но и страшно гордилась. Ей казалось, что дед у неё самый умный, самый красивый, даже самый модный, хоть он и привыкал постепенно к другой одежде. Но ведь городские дорогие вещи не выбросишь.
Утром, когда Алексей Михайлович вышел в большую комнату, Света сказала:
— Пап, ты бледный какой-то.
— Да, Света, что-то неважно себя чувствую.
— Может, не пойдёшь?
— Ты что, Соня так ждала. И разговоров быть не может. Ты мне накапай чего-нибудь.
Они шли всей семьёй по деревенской улице. Света вспоминала, как Оля боролась за открытие школы. И ведь добилась. Жаль, что сейчас её нет с ними. Они ещё только через два дня вернутся с моря. После того как болезнь Олю оставила в покое, Гриша каждый год возил свою семью на море. Врач посоветовал, и он старался.
С ними здоровались. Каждый считал своим долгом сказать, какая Сонечка взрослая и красивая. Девочка смущалась, но голову не опускала. Она же теперь школьница, а не какая-то малявка. На линейке было всё так торжественно. Конечно, детей было ещё не так и много, но Света вспоминала, что когда она приехала в эту деревню, то и пятой части от того, что сейчас есть, не было.
После линейки всех пригласили в актовый зал школы. Алексей Михайлович присел рядом с Соней на корточки.
— Солнышко, ну теперь с тобой мама, а я домой пойду. Что-то я приболел.
— Дедушка, а что у тебя болит? Это же не серьёзно?
— Нет, конечно. Вот придёшь, будешь мне учебники показывать.
— Хорошо, дедушка, договорились.
Света обеспокоенно смотрела на отца.
— Пап, как ты?
— Да нормально. Щемит немного, но терпимо.
— Придёшь, прими лекарство и сразу ложись.
Он улыбнулся.
— Хорошо, хорошо.
Его девочки пошли в здание, а Алексей Михайлович смотрел им вслед.
— Красавица!
Он очень гордился и дочкой, и внучкой. Соня всё время срывалась на бег, но потом вспоминала, что она ученица, и сбавляла скорость.
— Мама, а как ты думаешь, дедушка удивится, сколько много у меня учебников?
— Конечно, удивится, он такие и не помнит уже.
— Мама, как ты думаешь, мы же сегодня с ним посмотрим учебники?
— Ещё бы, ты же от него не отстанешь.
Наконец впереди показалась калитка. Соня сорвалась всё-таки на бег и первой заскочила домой.
— Деда, деда!
И замолчала. Света видела в открытую дверь, что девочка замерла и стояла как статуя. Учебники упали на землю. Света бросилась в дом. Алексей Михайлович сидел в кресле. Рядом на полу лежал пиджак. Он смотрел пустым взглядом куда-то. Руки безвольно висели.
— Папа!
Света кинулась к нему, понимая, что они пришли слишком поздно.
После похорон в доме стало так пусто, как будто забрали что-то очень важное. Света и Соня почти не разговаривали. Сидели на диване, тихонько обнявшись. Теперь у них на кладбище три могилки. Света похоронила папу здесь, чтобы в любой день можно было пойти и поговорить, рассказать что-то.
Когда вернулась Ольга, стало чуточку легче. После того как врачи сказали ей волшебное слово «ремиссия», у неё словно второе, да и третье сразу дыхание открылось. Оля была везде. Она снова донимала Василия Фомича своими фантазиями. Он снова от неё прятался и говорил:
— Когда ты угомонишься только? Что тебе больше всех всегда надо?
Оля тут же возражала:
— Что значит надо? Что значит больше всех? Я уже который год хожу следом. Сделайте пляж, пригоните трактор. Там делов-то на десять минут. Всё остальное мы уж сами. И лавочки, и покрасим. Только досок дайте.
Василий Фомич огрызался:
— Вот так и живём. Сначала только трактор, потом ещё и доски, потом краски купи, а потом приди и всё покрась.
— И что? Не чужая же деревня?
