— Нет, только кольцо на пальце и ключ, завернутый в пеленку.
Сергей долго смотрел на этот маленький ключ. Символ. Тайна. Обещание. Он вспомнил ее последние слова: «Обещайте». Он не знал, почему сказал это тогда, но теперь произнес снова:
— Я обещаю.
С тех пор прошло несколько дней. Мать похоронили за счет больницы. Никто не пришел, не позвонил, не спросил. Сергей навещал ребёнка каждый день. Он уже не был просто тем, кто нашёл их в снегу. Он чувствовал ответственность, странную связь.
Когда в палату вошла медсестра, она улыбнулась:
— Он крепнет, представляете? Настоящий боец.
Сергей улыбнулся впервые за много лет.
— А имя ему дали?
— Пока записали как «мальчик без имени».
— Пусть будет Митя, — сказал он вдруг. — Дмитрий.
Медсестра удивилась:
— Родственник всё-таки?
— Теперь да, — тихо ответил он.
Он не знал, что ждёт его дальше, но впервые за долгое время почувствовал, что жив. Жизнь, которую он считал законченной, вдруг началась снова, с крошечного плача в зимнем снегу. А где-то глубоко внутри он чувствовал, что эта встреча — не случайность. Что та женщина оставила ему не только ребёнка, но и шанс на искупление, на новую жизнь.
Но прошлое не забывает. Однажды в больницу пришёл человек, который назвал имя умершей. И с этого момента судьба Сергея Николаевича снова изменилась.
Через неделю Сергею Николаевичу позвонили из детского отделения. Мальчика можно было забрать, если найдётся опекун. Он долго стоял у телефона, не зная, что ответить. У него не было семьи, дома, работы. Только комната у старой знакомой Тамары Ивановны, где он остановился после освобождения. Но он не мог оставить ребёнка в интернате. Он уже привязался к нему, приходил каждый день, видел, как мальчик улыбается, как тянет к нему руки.
В тот вечер он пришёл к Тамаре Ивановне и тихо сказал:
— Я хочу взять ребёнка под опеку.
Она молча налила ему чай, долго смотрела, потом кивнула.
— Ты всегда был человеком совести, Серёжа. Делай, как сердце велит.
На следующий день он пошёл в опеку. Документов требовалось много, а у него почти ничего не осталось. Помогла та же Тамара Ивановна: принесла старые справки, медкарту, характеристику. Через неделю всё было готово.
Когда он пришёл за ребёнком, медсестра улыбнулась:
— Он вас узнал.
Митя лежал в кроватке, крошечный, но уже оживший. Сергей поднял его на руки, почувствовал тёплое дыхание и понял: теперь они вдвоём.
Жизнь наладилась быстро. Сначала было трудно: ночные кормления, бессонница, страх сделать что-то не так. Но с каждым днём становилось легче. Он снова учился быть врачом, но теперь только для одного пациента — маленького, самого важного.
Тамара Ивановна помогала, приносила суп, игрушки, советы. Иногда заходила соседка Марина из квартиры напротив, приносила пелёнки, улыбалась Мите. Её глаза были серыми, спокойными, как утреннее небо. Сергей ловил себя на том, что ждёт её шагов в коридоре.
Однажды вечером, когда Митя уснул, в дверь позвонили. На пороге стояла Марина.
— Я узнала кое-что о женщине, которую вы нашли. Её звали Дина. Она работала у нас в аптеке до исчезновения. Добрая, тихая, никому зла не делала. Сказала, что уезжает к родственникам, а потом пропала.
Сергей слушал, не отрывая взгляда.
— У неё кто-нибудь был? Муж, знакомый?..
