— Кирилл вглядывался в ее лицо своими светлыми глазами, такими похожими на ее собственные.
— Устала я. Немного. Голова побаливает. Ничего страшного, скоро пройдет.
Мальчик кивнул и умчался в ванную. Валентина начала жарить котлеты, резать овощи, накрывать на стол. Все механически, на автомате, пока мысли метались в голове. Шарф. Чужой женский шарф в их прихожей. Как он там оказался? Когда? Глеб приходил домой днем. Или вчера вечером, пока она была на работе, а Кирилл у друга.
Глеб вернулся ровно в восемь, как и обещал. Вошел, поцеловал Валентину в щеку. Обычный, привычный жест, который повторялся изо дня в день.
— Привет. Как день прошел?
— Нормально. Ужин готов.
— Как встреча?
— Продуктивно. Договорились о новом маршруте, будем возить стройматериалы в область. Хорошие деньги.
Он говорил легко, без напряжения. Расстегнул пиджак, повесил его в прихожей, совсем рядом с тем шарфом. Даже не посмотрел в ту сторону. Какая рассеянность. Они сели за стол втроем. Кирилл рассказывал про тренировку, про то, как их команда готовится к районным соревнованиям, про нового вратаря, который пришел из другой школы. Глеб слушал, кивал, задавал вопросы, шутил. Все как всегда. Обычная семья, обычный вечер, обычные разговоры.
Валентина молча ела, изредка вставляя короткие реплики, и наблюдала за мужем. Тридцать восемь лет, спортивное телосложение, которое он поддерживал тренажерным залом три раза в неделю. Темные волосы с первой сединой у висков. Уверенная улыбка. Ровный голос. Ничего необычного. Никаких признаков вины или нервозности. Никаких новых духов на одежде, никаких странных звонков, никакой суеты.
После ужина Кирилл ушел к себе делать уроки. Глеб устроился в гостиной с ноутбуком, проверял какие-то документы, печатал письма. Валентина убрала со стола, загрузила посудомойку, протерла столешницу, вымыла руки.
— Глеб, я сегодня спать буду в гостиной, — сказала она спокойно, проходя мимо дивана.
Он поднял взгляд от экрана. Легкое удивление на лице, но не более.
— Что-то случилось?
— Голова раскалывается. Не хочу тебя будить ночью, если встану за таблетками. Да и ворочаться буду, знаю себя.
— Может, сразу выпей? В аптечке есть и обезболивающее, и спазмолитики.
— Уже выпила. Просто полежу в тишине, должно пройти. Мне нужен покой.
— Хорошо. Выздоравливай. Если что, разбуди, я принесу воды или еще чего нужно.
Он снова уткнулся в ноутбук. Валентина прошла в гостиную, закрыла дверь, легла на диван, не раздеваясь. Только сбросила домашние тапочки. Достала телефон, посмотрела на фотографии шарфа. Увеличила изображение, рассмотрела узор. Дорогая вещь, явно не из масс-маркета.
Завтра. Утром она поедет к офису Глеба. Посмотрит, что происходит. Цыганка сказала: «Загляни на работу к мужу». И как бы безумно это ни звучало, Валентина чувствовала, что должна проверить. Должна увидеть своими глазами.
Она не могла уснуть до глубокой ночи. Лежала в темноте, слушая тишину квартиры, и пыталась понять, когда все пошло не так. Были ли признаки, которые она пропустила? Задержки на работе? Холодность? Странные звонки? Резкие перемены настроения? Ничего. Или она просто не обращала внимания, погруженная в свою рутину? Работа, сын, дом, снова работа. Может, она перестала смотреть на мужа как на мужчину, превратив его в часть привычного быта, как мебель или обои? Под утро Валентина, наконец, провалилась в беспокойный сон, полный смутных образов и тревожных видений.
А когда проснулась в шесть часов под звук будильника, решение уже созрело окончательно. Сегодня она узнает правду. Любыми способами. И пусть эта правда разрушит все, что она считала надежным и стабильным. Голова была тяжелой после бессонной ночи, но мысли — на удивление четкими. Она умылась, надела черные джинсы и коричневый свитер — хотела быть незаметной. Выпила чай, съела бутерброд с колбасой и сыром. Накрасилась слегка, чтобы не выглядеть измученной. В зеркале отражалось спокойное лицо женщины, которая точно знает, что делать.
В квартире еще спали. Валентина написала мужу в телефоне короткое сообщение: «У нас инвентаризация. Разбуди Кирилла, пусть сам соберется в школу. Вернусь вечером». Отправила. Взяла сумку, ключи, накинула куртку и бесшумно вышла из квартиры.
Сентябрьское утро встретило ее прохладой. Город только просыпался. Редкие прохожие, автобусы с сонными пассажирами, дворники занимались уборкой листвы на тротуарах. Валентина села в свою машину и поехала через полгорода к бизнес-центру, где располагался офис логистической компании Глеба и его компаньона Никиты Климушкина. По дороге она остановилась у автомата с кофе, взяла большой капучино. Руки слегка дрожали, когда она подносила стакан к губам. Нервы. Но она справится. Она должна справиться.
К восьми часам она приехала к себе на работу и попросила у начальника недельный отпуск по семейным обстоятельствам. Написала заявление, вышла из здания и направилась к офису мужа. Офис находился в четырехэтажном здании на окраине делового квартала. Валентина знала это место, пару раз приезжала к мужу, когда нужно было забрать документы или привезти забытые бумаги. Рядом была парковка, довольно просторная. Именно там она и устроилась, заранее заняв место с хорошим обзором на въезд.
Время было половина девятого. Глеб обычно приезжал на работу к девяти, иногда чуть раньше. Валентина допивала кофе и смотрела на поток машин. Сердце билось ровно, но быстро. Она включила радио, негромко, для фона, чтобы не сойти с ума в тишине. Машины постепенно заполняли парковку. Вот уже по обе стороны от нее встали автомобили, владельцы машин вышли, направляясь по своим делам. Ждать пришлось недолго. В 8:45 на парковку въехала знакомая серая «Тойота» — машина Глеба. Валентина напряглась, вглядываясь. Муж не заметил ее среди множества машин, припарковался на обычном месте, неподалеку от входа. Заглушил двигатель и не вышел.
Валентина нахмурилась. Прошла минута. Другая. Глеб сидел за рулем, склонившись к пассажирскому креслу. Валентина достала телефон, включила камеру и приблизила изображение. То, что она увидела, ударило сильнее пощечины. В машине было двое: Глеб и девушка. Молодая, явно намного моложе самой Валентины. Длинные темные волосы, изящное лицо. Они сидели близко, очень близко. И целовались. Не дежурный поцелуй в щеку. Настоящий, долгий, страстный поцелуй двух людей, которым все равно, что они на виду.
Валентина нажала на запись. Пальцы больше не дрожали, они словно окаменели. Она фиксировала все: как Глеб обнимает девушку за плечи, как она запускает руку в его волосы, как они смеются, прижавшись лбами друг к другу. Камера четко захватывала номер машины, время на экране, окружающую парковку. Потом девушка выпрямилась, поправила волосы, что-то сказала. Глеб кивнул, провел рукой по ее щеке, нежно, почти благоговейно. Они еще раз поцеловались, быстро, и девушка вышла из машины.
Валентина продолжала снимать. Девушка была одета стильно: короткая юбка, облегающий свитер, бежевое кашемировое пальто, высокие сапоги. Фигура стройная, походка уверенная. Лицо юное, совсем девочка, со свежим румянцем. Двадцать лет, максимум двадцать два. Глеб тоже вышел, запер машину. Они стояли рядом еще несколько секунд, и Валентина успела сделать десяток фотографий — четких, с разных ракурсов. Потом девушка помахала рукой и пошла к выходу с парковки, где ее уже ждало такси. Валентина зафиксировала номер машины, марку, даже успела разглядеть профиль водителя. Глеб проводил девушку взглядом, улыбаясь. Потом достал телефон, что-то напечатал — видимо, сообщение, — и направился ко входу в офис. Обычной походкой, со спокойным лицом. Словно ничего не произошло.
Валентина опустила телефон. Все тело налилось холодом. Она видела измену своими глазами, но почему-то не чувствовала боли. Пока не чувствовала. Было что-то другое — ярость. Холодная, рациональная ярость человека, которого предали. Она завела машину и поехала следом за такси. Осторожно, держась на расстоянии. Водитель вез девушку в центр города, к одному из современных жилых комплексов. Валентина запомнила адрес, сделала фото здания. Девушка вышла, расплатилась и скрылась в подъезде. Теперь нужно было узнать, кто она.
Валентина вернулась домой только к обеду. Глеб прислал ей пару сообщений. «Кирилл ушел в школу вовремя. Как инвентаризация?»
