— спросил он тихо.
— Иди к себе, сынок. Мы позовем, когда закончим.
Мальчик кивнул и быстро вышел из кухни. Глеб и Валентина остались одни.
— Я подала на развод, — сказала она спокойно. — Через несколько дней тебе придет повестка в суд. Я хочу, чтобы ты знал об этом заранее.
Глеб побледнел, отодвинул тарелку.
— Что?
— Ты меня прекрасно слышал.
— Валентина, что происходит? Почему? Из-за чего?
Она достала телефон, открыла фотографию. Глеб с Анжеликой в машине. Поцелуй. Положила телефон на стол перед ним. Глеб замер. Лицо его исказилось: страх, шок, паника.
— Это…
— Не надо врать, — остановила его Валентина. — У меня есть видео. Есть свидетели. Есть доказательства того, что ты изменял мне четыре месяца с дочерью своего компаньона. Валя… Никита знает. Именно поэтому он разрывает партнерство. Анжелика знает, что ты врал ей про развод. И теперь это знаешь ты.
Глеб закрыл лицо руками.
— Я все объясню…
— Не нужно. Я не хочу слушать твои оправдания. Я подала на развод. Хочу, чтобы квартира и Кирилл остались со мной. Дачу и свою долю в бизнесе забирай. Можем договориться мирно, а можем через суд. Выбор за тобой.
Она встала из-за стола, забрала телефон и вышла из кухни. Оставила Глеба одного с его ложью, которая наконец настигла его. Валентина прошла в спальню, легла на кровать и впервые за всю неделю позволила себе заплакать. Тихо, в подушку, чтобы никто не услышал. Семнадцать лет брака закончились. И впереди была новая жизнь.
Следующие дни прошли в тяжелом молчании. Глеб пытался заговорить с Валентиной, объясниться, но она каждый раз обрывала его коротким: «Поговорим через адвокатов». Он спал на диване в гостиной, она — в спальне. Кирилл чувствовал напряжение, стал замкнутым, меньше разговаривал. Валентина понимала, что нужно поговорить с сыном, объяснить ситуацию, но пока не находила слов.
В понедельник к Глебу пришла официальная повестка в суд. Он прочитал ее за завтраком, побледнел и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Валентина проводила его взглядом и налила себе чай. Кирилл сидел напротив, тыкал ложкой в кашу.
— Мам, вы разводитесь? — спросил он тихо.
— Да, сынок, — Валентина кивнула. — Разводимся.
— Из-за чего?
— Из-за того, что папа поступил нечестно. Обманывал нас. Предал наше доверие.
Кирилл молчал, переваривая информацию. Он был достаточно взрослым, чтобы понимать: родители не просто ругаются. Это серьезно. Это навсегда.
— Я останусь с тобой?
— Если захочешь — да. Но ты сможешь видеться с папой, когда захочешь. Я не буду запрещать. Несмотря ни на что, он твой отец.
Мальчик кивнул, вытер выступившие слезы рукавом рубашки.
— Я хочу остаться с тобой. Ты всегда была рядом. Всегда помогала с уроками, водила на тренировки, разговаривала со мной. А папа… Папа был занят.
Валентина обняла сына. Гладила по голове, чувствуя, как он дрожит. Четырнадцать лет, а все еще ее маленький мальчик, которого нужно защищать от боли. Но боль уже пришла, ворвалась в их жизнь, и все, что она могла, — помочь ему пережить это.
— Мы справимся, — прошептала она. — Быть рядом, поддерживать, не давать замкнуться в себе. Вместе справимся.
В среду позвонил Никита. Голос был усталым, но твердым.
— Валентина, я сегодня окончательно поговорил с Глебом о разделе бизнеса. Он согласился. Подписываем документы в пятницу.
— Как он отреагировал?
— Пытался оправдываться. Говорил, что любил Анжелику, что хотел быть с ней, но все вышло из-под контроля. Что я не понимаю, какие у него были чувства. Я сказал, что мне неинтересны его оправдания. Что он использовал мою дочь для своих целей и подставил наше общее дело. Что доверие разрушено полностью.
— Как Анжелика?
— Плохо, — Никита тяжело вздохнул. — Не выходит из дома. Почти не ест. Говорит, что чувствует себя дурой, что позволила себя обмануть. Винит себя за то, что поверила красивым словам. Я пытаюсь ее поддержать, но она закрылась. Плачет по ночам, я слышу через стену.
— Может, мне стоит с ней поговорить?
— Не знаю. Она винит себя. Думает, что разрушила чужую семью. Что из-за нее вы с Глебом разводитесь, что Кирилл страдает.
— Семью разрушила не она, а Глеб. Он взрослый мужчина, ему тридцать восемь лет. Он знал, что делает. Знал, что женат, что у него сын. Он сознательно обманывал нас обеих. Она — жертва, как и я. Просто молодая, наивная жертва, которая хотела любви. Я передам ей ваши слова. Может, это поможет. Она уважает вас за то, что вы не обвиняете ее напрямую.
Они попрощались. Валентина положила трубку и задумалась. Бедная девочка. В двадцать лет влюбилась в харизматичного мужчину постарше, поверила его лжи о разводе и новой жизни вместе. Теперь сидит в своей комнате и винит себя в том, в чем не виновата. Глеб — вот кто виноват. Только он.
В четверг вечером, когда Валентина возвращалась с работы, на пороге ее ждал Глеб. Он выглядел ужасно: небритый, с красными глазами, осунувшийся. Человек, который теряет контроль над своей жизнью.
— Валя, прошу, дай мне пять минут. Просто выслушай. Я не прошу прощения, просто хочу объяснить.
Валентина молча прошла мимо него в квартиру, села на диван. Лицо ее было спокойным, непроницаемым.
— Говори. Пять минут. Засекаю время.
Глеб сел напротив, опустил голову. Руки его нервно сжимали колени.
— Я не знаю, как это произошло. Она была такой… юной, интересной, полной жизни. Я почувствовал себя моложе рядом с ней. Она восхищалась мной, слушала каждое слово, смеялась над моими шутками. Я увлекся. Не планировал ничего серьезного, честно. Просто хотел почувствовать себя снова желанным, нужным, интересным. И наплел ей про развод. Я думал… Думал, что действительно хочу развестись. Что у нас с тобой все давно кончилось. Мы же как соседи живем, Валя. Никакой страсти, никакого интереса друг к другу. Ты занята работой и Кириллом, я — бизнесом. Мы перестали быть мужем и женой. Стали просто сожителями.
Валентина усмехнулась холодно.
— И вместо того, чтобы поговорить со мной об этом, обсудить наши проблемы, предложить что-то изменить, ты пошел и закрутил роман с девчонкой, которая годится тебе в дочери?
