— Теперь… — Кира села напротив. — Ты выплатишь мне компенсацию — пятьдесят тысяч за моральный ущерб — и публично извинишься.
— Публично?
— Да. При тех же людях, которые слышали твои обвинения. При всей родне.
— Я не буду.
— Будешь, — перебила Кира. — Иначе я подам в суд. Со всеми этими доказательствами. И тогда будет не пятьдесят тысяч, а гораздо больше. Плюс судимость за клевету. Выбирай.
Лидия Сергеевна смотрела на нее долго, потом опустила глаза.
— Хорошо, — прошептала она. — Я заплачу и извинюсь.
— А еще, — добавила Кира, — ты больше никогда не будешь вмешиваться в нашу жизнь. Не будешь контролировать, манипулировать, давить. Мы с Тимуром съедем от тебя, и ты оставишь нас в покое.
— А если я не оставлю?
Кира наклонилась ближе.
— Тогда я выложу все эти записи в интернет. Под твоим именем и фамилией. Пусть весь район узнает, какая ты мать и свекровь. Справишься с таким позором?
Лидия Сергеевна побледнела окончательно.
— Ты жестокая.
— Я справедливая, — поправила Кира. — Ты первая начала эту игру. Я просто выиграла.
Свекровь больше ничего не сказала. Она встала и, шатаясь, вышла из квартиры. Тимур пошел следом, но не за ней. Он просто проводил мать до двери.
Когда дверь закрылась, Виктор налил себе вина и залпом выпил.
— Я всегда думал, что Лида строгая, но справедливая, — сказал он. — Оказывается, она просто больная на голову.
— Не больная, — возразила Марина. — Просто эгоистка.
Виктор посмотрел на бывшую жену.
— Мне жаль, — сказал он тихо. — Жаль, что я тогда тебе не поверил.
— Поздно жалеть.
— Знаю. Но все равно жаль.
Они вышли на балкон.
Кира осталась в комнате с Тимуром. Он сел рядом и взял ее за руку.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За то, что не сдалась. За то, что показала мне правду.
— Тебе было тяжело?
— Было. Но я рад, что знаю. Лучше больная правда, чем сладкая ложь.
Кира кивнула. Они сидели молча, держась за руки.
Прошло полтора месяца. Лидия Сергеевна выплатила компенсацию. Перевела деньги на карту Киры без лишних слов. Потом собрала всю родню на семейный ужин и публично извинилась. Говорила сбивчиво, путаясь в словах, но извинилась. Людмила приняла извинения холодно. Виктор кивнул, но ничего не сказал. Игорь вообще не приехал.
Тимур с Кирой съехали через две недели после дня рождения. Сняли небольшую двушку на окраине. Тимур впервые в жизни перестал отдавать зарплату матери. Открыл свой счет, начал планировать бюджет сам. Поначалу путался, ошибался, но Кира помогала.
Лидия Сергеевна звонила первое время каждый день. Жаловалась на одиночество, на здоровье, на то, что не может справиться с квартирой. Тимур приезжал раз в неделю, помогал по хозяйству, но домой возвращался всегда. И каждый раз Кира видела, как он выдыхает с облегчением, переступая порог их квартиры.
— Я свободен, — сказал он однажды, лежа на диване. — Впервые в жизни я чувствую, что живу сам.
Кира улыбнулась. Она сидела за ноутбуком, работала над очередным проектом, заказов стало больше. Она подняла расценки, начала выбирать клиентов, откладывала деньги на первый взнос по ипотеке.
— Через год купим свою квартиру, — сказала она. — Свою, где никто не будет нам указывать, как жить.
Тимур встал, подошел к ней, обнял сзади.
— Ты сильная, — прошептал он. — Я бы не справился.
— Справился бы. Просто нужно было время.
Родня Лидии Сергеевны разбежалась. Виктор помирился с Мариной. Не полностью, но они начали общаться, встречались на кофе. Людмила перестала приезжать к сестре, звонила раз в месяц из вежливости. Игорь вообще прекратил контакты. Тетя Зина переехала к дочери в другой город. Слишком стыдно было оставаться.
Лидия Сергеевна осталась одна в трехкомнатной квартире, которую так яростно защищала. Иногда Кира думала о ней, представляла, как свекровь сидит у окна и смотрит на пустые комнаты. Жалости не было. Была только констатация факта — человек получил то, что заслужил.
Однажды вечером Тимур вернулся домой расстроенный.
— Мама попросила нас вернуться, — сказал он. — Говорит, что одной тяжело, что она все поняла, что изменится.
— И что ты ответил?..
