— Знаю.
— Она… Она правда так делала? Разводила меня?
— Да.
Тимур опустился на диван и закрыл лицо руками.
— Лена… — прошептал он. — Моя первая девушка. Мама сказала, что видела, как та целовалась с соседом. Я ей поверил. Бросил Лену, даже не выслушав. А та плакала, клялась, что ничего не было. Я не поверил.
Кира села рядом.
— А вторая… Марго… Мама нашла в ее сумке чужие серьги. Устроила скандал. Марго пыталась объяснить, что серьги подбросили, но я… Я встал на сторону матери. — Он поднял голову. Глаза были красными. — Я разрушил две жизни, — сказал он. — Из-за нее.
— Из-за нее, — подтвердила Кира.
Они сидели молча. За окном стемнело. На столе остыли недоеденные салаты.
— Что теперь? — спросил Тимур.
Кира посмотрела на него.
— Теперь ты выбираешь, — сказала она.
Тимур выбрал мать. Не сразу, конечно. Первые два дня после скандала он ходил подавленный, почти не разговаривал, смотрел в одну точку. Кира не давила. Она просто ждала.
Лидию Сергеевну выписали из больницы на третий день. Она вернулась домой бледная, осунувшаяся, с синяками под глазами. Села на диван в гостиной и долго молчала, глядя в окно. Кира готовила ужин на кухне и слышала, как Тимур тихо разговаривает с матерью. Слов разобрать было нельзя, но интонации можно: мягкие, успокаивающие, почти виноватые.
Вечером Тимур зашел к Кире в комнату. Сел на край кровати и долго молчал, подбирая слова.
— Я думал, — начал он наконец, — может, нам стоит переехать? Снять квартиру, пожить отдельно?
Кира отложила телефон.
— Серьезно?
— Да. Я понимаю, что после всего этого тебе тяжело здесь находиться. И мне тоже. Нужна пауза.
— А твоя мать?
Тимур поморщился.
— Она справится. Ей врач сказал, что надо поменьше нервничать. Может, если мы уедем, ей будет легче.
Кира посмотрела на него внимательно. В его словах была логика, но что-то в интонации настораживало.
— Хорошо, — сказала она. — Давай поищем варианты.
Тимур кивнул и вышел. Кира осталась сидеть на кровати, обнимая подушку. Что-то было не так. Он говорил правильные слова, но она чувствовала фальшь, словно он репетировал эту речь.
На следующее утро Кира проснулась от звонка. Незнакомый номер. Она ответила, еще не до конца проснувшись.
— Кира? — раздался женский голос. — Это Людмила. Сестра Лидии Сергеевны.
Кира села на кровати.
— Слушаю.
— Мне нужно с тобой поговорить. Лично. Можешь встретиться сегодня?
— Зачем?
— Просто встреться. Это важно. Кафе на Соборной. В два часа. Придешь?
Кира хотела отказаться, но любопытство пересилило.
— Приду.
Людмила уже сидела за столиком у окна, когда Кира вошла в кафе. Она выглядела усталой, постаревшей. Заказала два капучино, не спросив, что хочет Кира.
— Садись, — кивнула она.
Кира села напротив. Людмила долго смотрела на нее, словно оценивая.
— Ты молодец, — сказала она наконец. — Правда. Лида заслужила этот урок.
— Тогда зачем встреча?
— Затем, что ты переборщила.
Кира нахмурилась.
— Что?
— Ты унизила ее публично, при всей семье. Лида сейчас на грани нервного срыва. Еще один удар, и она не выдержит.
— Это не моя проблема.
— Понимаешь, Кира, — Людмила наклонилась ближе, — это твоя проблема. Потому что Лида — мать Тимура, и он ее любит. Как бы ты ни старалась, он ее не бросит. Я не прошу его бросать. Но ты хочешь, чтобы он выбрал тебя, а он не выберет. Он будет разрываться между вами, пока не сломается. Ты этого хочешь?
Кира молчала. Людмила вздохнула.
— Лида совершила ошибку. Огромную. Но она раскаивается. Она хочет все исправить.
— Раскаивается? — усмехнулась Кира. — Она даже не извинилась.
— Извинится. Просто дай ей время. Лида гордая, ей тяжело признавать свою неправоту. Но она признает. Я с ней говорила. Она понимает, что была неправа.
— И что мне делать? Забыть все, что было?
— Нет. Но дать ей шанс исправиться. Иначе ты потеряешь Тимура.
Кира посмотрела в окно. По улице шли люди, не подозревая о чужих драмах. Легкий ветер качал ветки деревьев.
— Я подумаю, — сказала она.
Людмила кивнула, допила кофе и встала.
— Подумай хорошо. Семью разрушить легко. А вот собрать обратно почти невозможно.
Она ушла. Кира осталась сидеть одна, глядя на недопитый капучино.
Вечером того же дня позвонил Виктор, брат Лидии Сергеевны. Он не стал ходить вокруг да около.
— Кира, я понимаю, что Лида виновата, — сказал он сразу. — Но ты же не думаешь, что судебное разбирательство — это выход?..
