Затем перед публикой выступил муж женщины. Он без колебаний объявил себя отцом одиннадцати детей и заверил, что и супруга, и малыши находятся в хорошем состоянии.
Однако ни фотографий, ни сведений о том, где находились жена и новорождённые, от мужчины так и не получили. Просьбы подтвердить рассказ он встречал уклончивыми ответами, поэтому восторг вокруг истории начал уступать недоверию. Сомнения были вполне закономерными. Ни одна клиника не сообщала о беспрецедентных родах, а сведений о медицинском наблюдении за одиннадцатью недоношенными младенцами тоже не появлялось.
Даже с учётом врачебной тайны происшествие такого масштаба едва ли могло не оставить следов. Тем не менее никто не предъявил ни выписок, ни свидетельств независимых очевидцев, а новые статьи продолжали тиражировать прежние заявления, выдавая их за установленные факты.
Распространившейся сенсацией заинтересовались местные власти.
Проверяющие стали выяснять, в какое медицинское учреждение могла поступить женщина, сопоставляли доступные сведения и направляли запросы в родильные отделения. Поиски оказались безрезультатными: ни одна больница не подтвердила, что наблюдала пациентку с настолько необычной многоплодной беременностью или принимала у неё роды.
Именно тогда в информационном потоке появились сообщения, будто предполагаемая мать обратилась за поддержкой: семье якобы требовались деньги, подгузники и детское питание для одиннадцати малышей. Сочувствие вспыхнуло вновь, но рядом с ним всё чаще возникало сомнение.
Прежде чем начинать сбор средств, требовалось хотя бы одно подтверждение того, что дети действительно существуют…
