— Как ты смеешь! — Зинаида Ивановна схватилась за сердце. — Я твоему мужу мать! И именно поэтому я терплю третий месяц.
— Но всему есть предел, — отрезала Людмила. — Зинаида Ивановна, завтра вы едете смотреть квартиры, которые вам предлагают. Выбирайте любую. А если откажетесь, снимайте жилье. Я дам на первый месяц. Но из этой квартиры вы съезжаете.
— Олег! — взвыла свекровь. — Ты слышишь, как она со мной?
Олег стоял посередине комнаты молча. На лице читалась растерянность. Он ждал, что жена будет оправдываться, плакать, просить прощения. Но Людмила сидела спокойно, с прямой спиной, и смотрела на него твердо.
— Люда… — начал он тише. — Зачем так? Мама действительно нуждается в заботе, в уважении…
— Но не в том, чтобы за ее счет крушили чужую семью. Олег, я устала. Устала спать на диване в своей квартире. Устала от того, что меня не слышат. Устала быть виноватой во всем. Сегодняшнее показало все. Ты даже не спросил, откуда деньги. Ты сразу обвинил. И сразу решил их забрать.
— Я думал…
— Ты не думал. Ты послушал маму, как всегда.
Зинаида Ивановна затравленно смотрела то на сына, то на невестку. Ее триумф рассыпался, и теперь она поняла, что перегнула.
— Хорошо. Я погорячилась, — пробормотала она. — Но не со зла. Я подумала, что это что-то незаконное. Вот и…
— И решили присвоить? — Людмила усмехнулась. — Логично.
Олег опустился на диван рядом с женой.
— Людка, прости, я правда погорячился. Не подумал. Ты права. Надо было сначала поговорить. Надо было вообще не лезть в мои вещи.
— Да, и это тоже…
