Я молчала, не зная, что ответить. Часть меня хотела закричать на нее, бросить трубку, защитить своего несчастного мужа от этих ужасных подозрений. Но другая часть, та, что вчера замерла на пороге спальни, ледяным шепотом говорила: «А вдруг она права?»
— Мне надо идти, — глухо сказала я. — Диме скоро укол делать.
— Хорошо, только пообещай, что подумаешь над моими словами, — настойчиво сказала Оля.
— Подумаю. Пока.
Я нажала отбой. Сердце колотилось. Ее слова были жестокими, несправедливыми, но они попали в цель. Я села на пол прямо в коридоре и обхватила голову руками. Что, если все это — не моя паранойя? Что, если я живу во лжи? Страшной, ужасной лжи, которую сама помогаю строить каждый день.
После разговора с Олей я стала присматриваться. Я превратилась в шпионку в собственном доме. Я запоминала, как лежит книга на столе, под каким углом стоит пульт на прикроватной тумбочке, как сложено одеяло. Я чувствовала себя последней идиоткой, но остановиться уже не могла.
Дима, казалось, ничего не замечал, только чаще жаловался на боль и требовал внимания. Несколько дней все было как всегда. Я уже начала думать, что Оля зря посеяла во мне эти зерна сомнений, а случай с телефоном — и вправду плод моего уставшего воображения.
Но потом я увидела царапину.
Я мыла пол в спальне. Дима лежал с закрытыми глазами, слушая аудиокнигу в наушниках. Я отодвинула легкую штору, чтобы протереть под окном, и замерла. На светлом паркете прямо у подоконника виднелась свежая белая полоса. Неглубокая, но отчетливая, будто кто-то протащил ножку стула. Но единственный стул в комнате стоял у письменного стола в противоположном углу. Дима оттуда, со своей кровати, до окна никак не мог дотянуться. А вчера, когда я пылесосила, этой царапины точно не было.
Я выпрямилась, сердце застучало быстрее. Вчера к нам никто не приходил, весь день мы были вдвоем. Я к этому окну не подходила. Значит…
Я подошла к кровати и вытащила один наушник из его уха.
— Дима.
Он недовольно открыл глаза.
— Что еще? Я же просил не мешать.
— Посмотри, — я показала рукой на окно. — Откуда эта царапина на паркете? Кто-то двигал стул?
Он прищурился, посмотрел в указанном направлении, потом на меня. Его лицо мгновенно окаменело.
— Ты с ума сошла? В детективы решила поиграть? Какая еще царапина?
— Вот, у окна, свежая. Ее вчера не было.
— И что ты хочешь от меня услышать? — его голос начал набирать обороты. — Что это я сделал? Может, это ты его и двигала, когда шторы свои поправляла? Да забыла. Хватит меня допрашивать!
— Я не двигала стул, Дима, — я тоже не сдержалась. — Дома были только мы.
И тут он взорвался.
— Да что ты прицепилась ко мне со своей царапиной? Совсем от безделья сдурела? Или тебе просто нравится меня мучить, да? Напоминать лишний раз, что я беспомощный калека? Я, по-твоему, на ногах туда сбегал, стул подвинул, чтобы на улицу посмотреть, и обратно в кровать прыгнул? Ты в своем уме вообще?..
