Он кричал, его лицо покраснело, руки сжались в кулаки. Он выглядел не как несчастный больной, а как разъяренный, пойманный на лжи хищник. И эта ярость напугала меня больше, чем крик. Она была слишком настоящей, слишком непропорциональной моему невинному вопросу.
Я отступила на шаг, чувствуя, как внутри все холодеет.
— Прости, — прошептала я. — Я не хотела.
— Уйди, — прорычал он, — оставь меня в покое.
Я выскользнула из комнаты, прикрыв за собой дверь. Его яростная реакция была последней каплей. Это была не обида инвалида, это был страх разоблачения. И в этот момент я поняла. Я должна узнать правду. Любой ценой.
В тот же вечер, когда Дима уснул, я села за ноутбук и заказала в интернет-магазине маленькую, почти незаметную камеру с функцией удаленного доступа. Камера пришла через два дня. Маленький черный кубик, который легко можно было спрятать где угодно.
Целую ночь я не спала, прокручивая в голове план. Он был простым и жестоким. Я чувствовала себя предательницей, но пути назад уже не было. Утром я вошла в спальню с самым несчастным видом, на какой была способна.
— Димочка, доброе утро.
— Утро, — буркнул он, все еще обиженный после нашей ссоры.
Я села на край кровати.
— Дима, мне мама сейчас звонила. Ей совсем плохо. Схватило сердце. Просит, чтобы я приехала.
Он тут же изменился в лице. Обида исчезла, сменившись тревогой. Фальшивой, как я теперь понимала.
— Как плохо? Что случилось? А как же я?
— Я не знаю, она толком говорить не могла. Плачет, говорит, давление за двести. Мне надо ехать, Дима. Это же мама. Городок ее всего в трех часах езды. Я на пару дней, не больше.
— На пару дней? — в его голосе зазвучали панические нотки. — Анечка, ну как же я тут один? А если что-то случится? Кто мне поможет? Может, не поедешь?
Я смотрела в его испуганные глаза и чувствовала тошноту. Какой же он хороший актер.
— Надо, Димочка, не волнуйся. Я все приготовлю. Еду в холодильник поставлю. Тебе надо будет только разогреть в микроволновке. Лекарства разложу по часам. И я Стаса попросила заглянуть.
При упоминании Стаса, его лучшего друга, Дима немного расслабился. Стас бывал у нас часто, помогал другу, как он говорил. Приносил продукты, иногда сидел с Димой, чтобы я могла сбегать в аптеку или просто подышать воздухом.
— Стас приедет? Ну ладно. Если Стас будет, тогда, конечно, поезжай к маме. Ей сейчас нужнее.
Я начала демонстративно собирать сумку, бросая в нее первые попавшиеся вещи. Руки дрожали. Потом я пошла на кухню готовить. Я нарезала салаты, сделала котлеты, сварила суп. Все как всегда, все как для любимого беспомощного мужа.
Когда Дима задремал после обеда, настал час икс. Я взяла камеру и вошла в спальню. В углу комнаты у нас стоял стеллаж с книгами, до которых у меня давно не доходили руки. Я быстро засунула крошечный кубик между томами классической литературы, направив объектив на кровать и большую часть комнаты. Камера была почти невидима.
Я подключила ее к нашему Wi-Fi и проверила изображение на телефоне. Картинка была четкой: спящий в кровати Дима.
Перед отъездом я подошла к нему.
— Ну все, я поехала. Я тебе позвоню, когда доберусь. Стас вечером зайдет. Ты только лежи, отдыхай, не волнуйся за меня.
Он взял мою руку своей слабой, как мне всегда казалось, рукой.
— Возвращайся скорее, Анечка. Я буду очень скучать…
