— И я, — выдавила я, с трудом сдерживая отвращение.
Я поцеловала его в лоб и вышла из квартиры. Но я не поехала на вокзал. Я доехала до окраины города и сняла номер в самой дешевой гостинице, которую смогла найти. Села на скрипучую кровать, достала ноутбук, открыла программу для просмотра видео и уставилась в изображение нашей спальни. Моя ловушка захлопнулась. Осталось только дождаться зверя.
Первый час был пыткой. Я сидела, не отрываясь от экрана, и ничего не происходило. Дима проснулся, включил телевизор, посмотрел на телефон. Я видела, как он набрал мой номер, но я сбросила вызов, написав СМС: «В автобусе, связь плохая, позвоню позже». Он отложил телефон и продолжил смотреть какую-то передачу.
Прошел еще час. И еще. Я начала чувствовать себя полной идиоткой. Мне казалось, что я все выдумала, что моя паранойя разрушает нашу семью, и сейчас я сижу в этой убогой гостинице, пока мой несчастный больной муж один страдает дома. Чувство вины начало душить меня. Может, позвонить ему, сказать, что автобус сломался, и я возвращаюсь?
Я уже почти потянулась к телефону, когда на экране ноутбука что-то изменилось. Дима выключил телевизор. Полежал несколько минут, глядя в потолок. А потом… Потом он сделал то, от чего у меня остановилось дыхание.
Он сел в кровати. Просто сел, без моей помощи, без усилий. Затем он медленно, словно с наслаждением, откинул одеяло и спустил ноги на пол. Посидел так с минуту, а потом встал. Встал на свои ноги.
Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Он стоял посреди комнаты, в которой два года провел лежа. Он потянулся, разминая затекшие плечи и спину, сделал несколько наклонов. Движения были уверенными, сильными. Это не был человек, который заново учится ходить. Это был здоровый мужчина.
Мой муж, мой беспомощный инвалид, уверенной походкой вышел из спальни. Я слышала, как на кухне хлопнула дверца холодильника. Через минуту он вернулся с бутылкой пива в руке. Плюхнулся обратно на кровать, открыл ее и сделал большой глоток.
В этот момент у него зазвонил телефон. Дима ответил, и я включила звук в приложении. Голос в динамике был мне до боли знаком. Это был Стас.
— Ну что, свободен? — весело спросил Стас.
— А то! — рассмеялся Дима. Его смех, который я не слышала два года, резанул по ушам. — Да свалила моя надзирательница! К мамке своей потопала.
— Надолго?
— Сказала, на пару дней.
— Наконец-то! Черт возьми, свобода! Я уже размялся, пивком закинулся. Слушай, давай подгребай ко мне. Посидим как люди. Возьми еще пива и чипсов каких-нибудь.
— Добро! Слушай, а ты не боишься так в открытую?
— Да чего бояться? Она до завтрашнего вечера не вернется точно. Успеем прибраться. Я уже так устал лежать, Стас, ты не представляешь. Спина просто отваливается.
— А кресло? Может, хоть в кресло пересядешь для приличия?..
