Дима снова рассмеялся, и от этого смеха у меня потемнело в глазах.
— К черту кресло! Я уже забыл, как в нем сидеть. Все нормально, прорвемся. Главное, до выплаты страховки дотянуть. Осталось совсем немного, а там хоть на край света.
Я смотрела на экран, на улыбающееся лицо человека, которому я отдала два года своей жизни. Шок прошел. На его место пришла ледяная, спокойная, всепоглощающая ярость. Мир не рухнул. Он просто приобрел свои настоящие уродливые очертания.
Я медленно закрыла ноутбук. Слез не было. Было только одно желание — вернуться домой и посмотреть им в глаза.
Дорога от гостиницы до дома показалась мне вечностью. Я вела машину на автомате, не замечая ни светофоров, ни других машин. В голове была абсолютная звенящая пустота. Все эмоции выгорели, оставив после себя только холодный пепел решимости.
Я припарковалась в соседнем дворе, чтобы не спугнуть их раньше времени. В окнах нашей квартиры горел свет, оттуда доносились приглушенные звуки музыки и смех. Мой дом, моя тихая обитель скорби, превратился в место веселой гулянки.
Я поднялась на этаж, стараясь ступать как можно тише. Ключ в замке повернулся почти беззвучно. Я толкнула дверь и вошла в прихожую. Музыка играла громче, пахло жареной курицей и пивом. Я сняла туфли и на цыпочках прошла в гостиную.
Картина, которую я увидела, навсегда врезалась мне в память. За нашим обеденным столом, который последние два года служил складом лекарств, сидели Дима и Стас. Стол был заставлен бутылками, тарелками с едой. Они о чем-то оживленно спорили и смеялись. В тот самый момент, когда я вошла, Дима как раз вставал из-за стола, чтобы взять еще пива с кухни. Он стоял ко мне спиной, абсолютно здоровый и прямой.
Первым меня заметил Стас. Его улыбка сползла с лица. Глаза расширились от ужаса. Он толкнул Диму в бок.
— Опа… Аня!
Дима медленно обернулся. Когда он увидел меня, стоящую в дверном проеме, его лицо стало белее мела. Бутылка, которую он держал в руке, выскользнула и с глухим стуком упала на ковер.
— Аня? — его голос был едва слышным шепотом. — Ты… ты же у мамы?
В комнате воцарилась оглушительная тишина. Музыка, казалось, стала играть в сто раз громче, подчеркивая нелепость и ужас происходящего. Я смотрела на своего мужа, который стоял на своих двоих, и на его друга, застывшего с открытым ртом.
Я сделала шаг вперед.
— Мама выздоровела! — мой голос прозвучал на удивление спокойно, даже ледяно. Я обвела взглядом стол, их испуганные лица. — Вижу, у вас тут тоже все здоровы. Ножки ходят, ручки пиво держат. Чудесное исцеление, Дима, прямо на моих глазах!
Дима судорожно сглотнул. Он сделал шаг назад и буквально рухнул на стул, словно ноги его больше не держали. Но было уже поздно, маскарад окончен.
— Аня, я… это… Я могу все объяснить! — пролепетал он…
