— Да? — я медленно подошла к столу и взяла в руки бутылку пива. — Ну, давай, объясняй. Я вся во внимании. Мне особенно интересно, как ты научился ходить за те три часа, что меня не было дома. Это какая-то новая прорывная методика?
Стас подскочил.
— Аня, успокойся, давай поговорим.
— Сядь! — приказала я, не глядя на него.
И он, к моему удивлению, сел. Я посмотрела прямо в глаза мужу. Вся моя боль, вся моя усталость, все мое унижение за два года сконцентрировались в этом взгляде. Пауза перед бурей. И я знала, что эта буря сметет их обоих.
Дима открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Он пытался что-то сказать, но слова застревали у него в горле. Первым опомнился Стас. Он всегда был более изворотливым.
— Аня, ты не так все поняла, — начал он вкрадчивым голосом. — Это… это экспериментальное лечение, прогрессивное. Дима пошел на поправку буквально на днях. Мы не хотели тебе говорить, чтобы не сглазить. Хотели сделать сюрприз.
Я горько усмехнулась.
— Сюрприз? Какой чудесный сюрприз! Особенно пиво с чипсами. Это, видимо, часть терапии?
— Это временное улучшение, — подхватил Дима, ухватившись за эту жалкую соломинку. — Понимаешь, врачи говорили, такое бывает: я встал, а потом могу снова слечь на годы. Я сам в шоке.
Он смотрел на меня умоляющими глазами, все еще надеясь, что его ложь сработает, что я снова поверю, снова пожалею его несчастного. Но жалости во мне не осталось.
Я молча достала из кармана телефон, нашла нужный файл и включила его на полную громкость. На маленьком экране появилось изображение нашей спальни. И вот Дима встает с кровати, подтягивается. А потом раздался его собственный веселый голос, усиленный динамиком телефона: «Да свалила моя надзирательница! Наконец-то, черт возьми, свобода! К черту кресло! Я уже забыл, как в нем сидеть. Главное, до выплаты страховки дотянуть, а там хоть на край света».
Лицо Димы исказилось. Он смотрел на телефон так, будто это была ядовитая змея…
