— Вот именно. Я вызвал Тарасова на допрос. Посмотрим, что он скажет.
На следующий день Тарасов дал показания. Осинцев пересказал их Ирине.
— Анкорский просил его подать машину к старому корпусу. Тарасов приехал, помог погрузить Дмитрия Андреевича в машину. Анкорский сказал, что тот упал, получил травмы, нужно везти в больницу. Тарасов поехал с ними. Но Анкорский не ехал сразу в больницу. Сначала они почти час стояли на пустыре за городом.
— Час стояли? — Ирина не верила своим ушам. — Почему?
— Тарасов говорит, что Анкорский пытался привести Дмитрия Андреевича в чувство, давал ему воду, говорил что-то. Тарасов сидел в машине и не слышал разговора. Потом Анкорский сказал, что нужно ехать в больницу, и они поехали.
— Он пытался договориться с умирающим мужем, — прошептала Ирина. — Пытался заставить его молчать.
— Похоже на то. А когда понял, что не получается, повез в больницу. Но было уже поздно. Дмитрий Андреевич потерял много крови, получил несовместимые с жизнью травмы.
Ирина плакала. Час. Целый час Дмитрий мог быть спасен, если бы его немедленно доставили в больницу. Но Антон тянул время, пытаясь спасти себя.
— Тарасов готов дать показания в суде?
— Да. Он понимает, что его могут обвинить в соучастии, но готов сотрудничать со следствием. Я предложил ему статус свидетеля, если он расскажет всю правду.
— И что дальше?
— Дальше у нас достаточно оснований. Записка, финансовые махинации как мотив, ложь Анкорского, стертые записи камер, показания свидетелей, кровь на месте, показания Тарасова о странном поведении Анкорского после происшествия. Все это складывается в обвинение.
Ирина почувствовала, как внутри разгорается огонь. Наконец-то. Наконец-то все движется к развязке.
— Когда?
— В течение недели. Нужно оформить все документы, провести финальные экспертизы. Потом арест.
Ирина плакала. Не от страха, а от облегчения. Правда выходит наружу. Медленно, мучительно, но верно. «Ира, меня убили. Не верь Анкорскому». Ирина часто думала о том моменте, когда Дмитрий мог написать эти слова. Судмедэксперт Чернов объяснил ей позже. Муж получил тяжелые травмы, но не потерял сознание сразу. Была пауза, несколько минут, может быть, десять, когда он еще мог двигаться, думать, действовать. Антон, вероятно, отошел проверить, не идет ли кто, или просто в панике не знал, что делать дальше. И Дмитрий использовал эти драгоценные минуты. Нашел в кармане куртки клочок бумаги и ручку. Написал. Дрожащей рукой, сквозь боль, зная, что умирает. Но он написал. Оставил ей единственную зацепку, единственный шанс узнать правду. Дмитрий оставил ей путь. И она идет по нему до конца.
Время тянулось мучительно долго. Ирина каждый день ждала звонка от следователя, но Осинцев молчал — работал над материалами дела, собирал последние улики, готовил документы для возбуждения уголовного дела.
В среду вечером в дверь позвонили. Ирина глянула в глазок и застыла. На пороге стоял Антон Анкорский. Она не открывала. Просто стояла за дверью, чувствуя, как колотится сердце.
— Ира, я знаю, что ты дома, — голос Антона был ровным, почти дружелюбным. — Открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
— Мне не о чем с тобой разговаривать, — Ирина старалась, чтобы голос не дрожал.
— Открой. Это важно. Я хочу помочь тебе.
Ирина включила диктофон на телефоне и сунула его в карман халата. Потом открыла дверь, оставив цепочку. Антон стоял на пороге в дорогом пальто, с усталым видом. Он выглядел измученным, но в глазах читалась решимость.
— Можно войти?
— Нет. Говори здесь.
Антон вздохнул.
— Ира, я понимаю, что ты переживаешь. Потеря Димы — это ужасно. Но ты делаешь ошибку, поднимая весь этот шум. Следствие, полиция, допросы… Это не вернет его.
— Это накажет убийцу.
Антон поморщился.
— Какого убийцу? Ира, это был несчастный случай. Дима упал, получил травмы. Я сам его вез в больницу, пытался спасти. Но не успел.
— Ты лжешь. Ты был с ним, когда это случилось. Вы спорили. Ты избил его, а потом целый час ждал, пока он истечет кровью, и только потом повез в больницу.
Лицо Антона побледнело.
— Кто тебе это сказал?
