— А ну-ка, проверь баланс, — скомандовала мать.
Пауза.
— 1800. Деньги есть. Почему не списывает? Может, она карту заблокировала?
— С чего бы? Она спит. Телефон вон на тумбочке лежал.
Шаги. Тяжелые, быстрые. Дверь спальни распахнулась. Свет из коридора резанул по глазам.
— Рита! Рита! Проснись!
Вадим стоял над ней, держа телефон как оружие. Лицо красное, отечное.
Рита медленно села, щурясь и изображая сонную дезориентацию.
— Что случилось? Пожар?
— Почему у меня оплата не проходит? — рявкнул он, тыча ей экраном в лицо. — Я пиццу заказываю, а мне пишет «отказ». Ты что сделала?
Рита потерла глаза, зевнула.
— Вадик, ты время видел? Десять утра. Какая пицца?
— Я есть хочу. Мы с мамой голодные. Почему карта не работает?
Она взяла свой телефон, лениво посмотрела на экран.
— А! Наверное, банк заблокировал подозрительную активность.
— Какую еще активность?
— Ну как какую? Вчера вечером за два часа улетело пять тысяч в супермаркете, потом еще тысяча в алкомаркете ночью. Банк, наверное, решил, что карту украли мошенники и пытаются обналичить все под ноль.
Вадим застыл.
— В каком алкомаркете?
— В магазине «Чарка». Транзакция в 23:40. А потом доставка суши в 00:15. Еще тысяча. Вадик, ты потратил почти восемь тысяч за сутки. Система безопасности сработала.
Вадим покраснел еще гуще. Он забыл, что Рита видит все СМС.
— Ну, мы праздновали. Что теперь, от голода подыхать? Разблокируй.
— Не могу, — спокойно ответила Рита, глядя ему прямо в глаза. — Звонить надо, подтверждать личность, кодовое слово называть. А я кодовое слово забыла.
— Ты издеваешься?
— Нет. У меня голова не варит после смены. И вообще, Вадим… — Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Денег там почти не осталось. Две тысячи до зарплаты. Если мы сейчас закажем пиццу за шестьсот, нам не хватит на ипотеку. Даже если банк разблокирует карту, я не дам тратить последние.
В комнату вплыла Зинаида Захаровна.
— Что значит «не дашь»? — вкрадчиво спросила она. — Муж просит. Ему плохо. Ему поправиться надо.
— У тебя мужчине плохо, а ты копейки считаешь?
— Я считаю не копейки, а долги, Зинаида Захаровна.
— Жадная ты, Рита. Ох, жадная. Бог тебя накажет за это.
— Меня уже наказали. Квартплатой и ценами на продукты.
Вадим швырнул телефон на кровать.
— Короче так, мне плевать. Найди наличку. Или переведи мне на Приват, я со своего оплачу. Сейчас же.
Это был ультиматум. Раньше Рита побежала бы искать по карманам, занимать у подруг, лишь бы любимый не злился. Сейчас она посмотрела на него и увидела чужого, неприятного мужика с дряблым животом, который планировал развести ее на кредит и бросить.
— Нет, — сказала она. Слово упало, как кирпич на тот самый ламинат 33-го класса. Глухо и весомо.
— Что? — Вадим опешил. Он не привык слышать «нет».
— Нет, Вадим. Денег нет. Переводов не будет. Пиццы не будет. В холодильнике, как сказала мама, есть капустка. И яйца. Пожарь себе яичницу. Это бесплатно.
Зинаида Захаровна подошла ближе. Ее лицо изменилось. Маска доброй бабушки сползла, обнажив жесткие черты базарной торговки, которую обсчитали.
— Ты смотри, Вадик, как она заговорила. Голодом нас морить решила. В собственном доме куска хлеба лишает.
— Это мой дом, мама! — Впервые сказал Вадим что-то, отдаленно напоминающее защиту, но тут же исправился: — В смысле, наш. Рита, ты не борзей. Разблокируй карту.
— Я сказала «нет»…
