Входная дверь почему-то не была заперта. Это было странно: Руслан всегда проверял замок дважды, даже если выходил на пять минут. Я толкнула дверь плечом и вошла, оставляя на тёмной плитке мокрые следы.
То, что открылось в гостиной, ударило сильнее любого крика. На диване, под тёплым светом торшера, сидела София. В красивом домашнем костюме, с чашкой чая, спокойная, как хозяйка праздника. Рядом развалился Семён Руденко — плотный, краснолицый, с довольной улыбкой человека, который уже всё поделил. В кресле у стены сидел Руслан. Он не пил чай, не разговаривал, просто смотрел в пол.
На одно мгновение я будто посмотрела на всё со стороны: мои родители час назад дрожали под козырьком пустого павильона, а эти трое грелись в моей гостиной, среди моих книг, моих штор, наших семейных фотографий.
София первой подняла голову.
— Вот и она, — протянула свекровь, поставив чашку на стеклянный столик так резко, что блюдце звякнуло. — Нагулялась по ночам?
Я даже не посмотрела на неё. Весь мир стянулся в одну точку — к Руслану.
— Объясни, — сказала я. Голос дрожал, но не от слабости. — Объясни мне сейчас же, что ты сделал с моими родителями.
Руслан поднял глаза. Я ждала в них хотя бы вспышки: вины, страха, боли, растерянности. Но увидела пустоту. Не равнодушие даже — какую-то мёртвую маску, за которой ничего нельзя было прочесть.
— Руслан, — я шагнула ближе. — Мама и папа сидели на улице. На картоне. Под дождём. Ты понимаешь, о чём я говорю?
Он молчал.
— Отвечай!
Мой крик отскочил от стен. София поморщилась, будто я нарушила её уютный вечер. Семён же тихо рассмеялся.
— Образованная женщина, а ведёшь себя как скандалистка у подъезда, — сказал он, лениво потирая подбородок. — Не ори. Твой муж просто сделал то, что давно должен был сделать. В этом доме слишком долго сидели чужие старики.
— Чужие? — я повернулась к нему. — Это мои родители. Дом куплен для них. Я платила за него сама.
София резко поднялась.
— Ты жена моего сына. Всё, что ты зарабатываешь в браке, касается и его тоже. Хватит строить из себя благодетельницу. Семёну нужны деньги, мне нужно лечение, семье нужна поддержка. А твои родители занимают хороший дом, будто им кто-то обязан.
Я смотрела на неё и не узнавала женщину, которой когда-то покупала лекарства, к которой ездила с пирогами, которую называла «мамой» из уважения к Руслану.
— Вы сошли с ума, — тихо сказала я. — Вы выгнали пожилых людей ночью под дождь, чтобы продать их дом?
— Не драматизируй, — бросил Семён. — Никто не умер. Посидели бы до утра, образумились бы.
Я снова повернулась к мужу.
— Руслан, скажи мне, что тебя заставили. Скажи, что это не ты придумал. Скажи хоть что-нибудь.
Он встал. Медленно, тяжело, будто каждое движение давалось ему через силу. В тусклом свете его лицо было бледным. Челюсть напряжена. Руки сжаты так, что побелели костяшки.
— Возвращайся в гостиницу, Юлия, — произнёс он ровно. — Не устраивай сцены. Решение принято. Твои родители в тот дом больше не вернутся.
Эти слова не просто ударили — они перерезали последнюю тонкую нитку надежды. Внутри что-то сорвалось и долго, беззвучно летело вниз.
— Хорошо, — сказала я после паузы. — Раз ты выбрал эту сторону, я тоже сделаю выбор.
Я прошла в спальню. Достала чемодан, бросила в него документы, рабочую одежду, несколько вещей. Пальцы дрожали, но слёз уже не было. Руслан стоял в дверях и смотрел, не пытаясь остановить. Молчание Руслана было страшнее всех колких слов Софии и Семёна.
В гостиной я остановилась у двери и обернулась. Все трое смотрели на меня по-разному: София — с раздражённым торжеством, Семён — с усмешкой, Руслан — всё той же непроницаемой маской.
— С этой ночи считай, что у тебя нет жены, — сказала я мужу. — А вы двое слушайте внимательно: я найду адвоката, подам заявления, заблокирую любые сделки с домом и добьюсь, чтобы каждый ответил за то, что сделал. Дом моих родителей вы не получите.
В прихожей нашего дома всё выглядело обыденно до издевательства. На крючке висел мой шарф, на полке стояли Русланевы перчатки, у стены — зонт, который он купил мне после прошлой простуды. Эти вещи помнили нормальную жизнь и потому казались предателями. Я прошла мимо семейной фотографии на комоде: мы с Русланом, мои родители, София — все улыбаемся на летнем празднике. Семёна тогда ещё не было, и от этой детали сердце сжалось особенно болезненно…
