— Правее бери, только стены не задень. Тренажёр Олеси пока поставим в нашей спальне, — бодро распоряжался Тарас, подпирая ладонями бока и наблюдая, как грузчик протискивает в прихожую огромную железную махину. — Ей сейчас нельзя тяжёлое таскать, а вещь нужная. Пусть у нас побудет, пока она у себя ремонт не закончит.
Эллиптический тренажёр выглядел так, будто пережил несколько переездов, два потопа и одну войну с пылью. Ржавчина проступала по краям, серые комья грязи висели на стыках, а одна металлическая лапа уже опасно нависла над моим светлым ламинатом. Я вышла из кухни, молча встала поперёк коридора и посмотрела не на мужа, а на грузчика.
— Разворачивайте это обратно, — сказала я спокойно. — И выносите на улицу.
Тарас сразу надувся, словно его лично оскорбили при свидетелях.
— Оксан, ты опять за своё? Это вещь Олеси. Сестре помощь нужна, она беременная. Ей сейчас дышать тяжело, не то что среди такого громоздкого железа жить. А у нас места достаточно. Квартира у тебя большая, чего тебе жалко? Можно ведь ради семьи потерпеть.
Я слегка склонила голову, прислушиваясь не к словам, а к тому, с какой уверенностью он произносит «у нас», глядя на мои стены, мой пол и мой порядок.
— Твоя жена может быть терпеливой, доброй, злой или какой угодно, — ответила я. — Но эта ржавая конструкция в моей квартире стоять не будет. Выносите. Сейчас. Или я вызываю полицию и объясняю, что в моё жильё пытаются занести чужой крупногабаритный хлам без моего согласия…
