Аля сидела на полу, не зная, что и подумать. Значит, дом отобрали у этой женщины обманом. А Никита? Неужели и он был замешан, или просто знал того риелтора?
Утро перед судом выдалось серым и дождливым. Аля аккуратно сложила все найденные бумаги в файл и спрятала в недра своей сумки. Спала она плохо, вздрагивала от каждого шороха. Здание суда встретило ее гулким эхом шагов и равнодушными лицами приставов.
Никита был уже там. Он стоял у окна в коридоре, вальяжный, в дорогом костюме, и что-то весело обсуждал со своим адвокатом. Его звали Максим, и юрист был похож на хорька: узкое лицо, бегающие глазки и покрытые гелем волосы.
— Ах, приехала! — Никита обернулся, увидев ее. Улыбка сползла с его лица, сменившись брезгливой гримасой. — Думал, испугаешься.
— Привет, — тихо сказала она. — А почему я должна бояться?
— Ну как же, — вмешался Максим, приторно улыбаясь. — Алевтина Викторовна, мы же с вами взрослые люди. У Никиты Сергеевича железобетонная позиция. Вы, простите, в этот дом ни копейки не вложили. У вас доход не позволяет.
— Это мы еще посмотрим, кто и что вложил, — прервала его Аля, чувствуя, как сумка с документами приятно оттягивает плечо.
В зале было душно. Судья, уставшая женщина с высокой прической, монотонно перебирала бумаги.
— Истец Никита Сергеевич Смолин требует раздела имущества. Ответчик Алевтина Викторовна Смолина возражает.
— Ваша честь! — Максим встал, картинно расправив пиджак. — Мой клиент приобрел эту недвижимость, используя свои личные накопления. Его жена на тот момент не работала и вклада в покупку не делала. Более того, она не в состоянии содержать этот дом. Мы предлагаем ей денежную компенсацию в размере десяти процентов от стоимости, что, согласитесь, весьма щедро.
— Десяти? — ахнула Аля. — Никита, ты обещал половину!
— Обещать — не значит жениться, — прошептал Никита, не поворачивая головы. — Скажи спасибо, что вообще что-то даю.
Судья постучала ручкой по столу.
— Тишина! Ответчик, у вас есть документы, подтверждающие ваш вклад в покупку или ремонт? Чеки, договоры?
— Ваша честь, — Аля встала, колени дрожали. — У меня есть документы, которые могут пролить свет на историю этого дома. На то, как он был приобретен.
— Какие еще документы? — нахмурился адвокат. — Мы предоставили договор купли-продажи.
Судья взглянула на часы.
— Так, время. У меня следующее заседание через десять минут. Ответчик, если у вас новые обстоятельства, подавайте ходатайство о приобщении документов. Даю время на сбор доказательств и ознакомление. Перерыв на неделю.
Когда они вышли в коридор, муж резко схватил ее за локоть.
— Что ты там вякнула про документы? Какие еще там бумажки?
— Отпусти, мне больно! — Аля вырвала руку. — Я нашла то, что лежало под полом. Про Людмилу Замулину и Аркадия. Знакомы тебе эти имена?
Лицо Никиты на мгновение исказилось не то страхом, не то яростью. Но он взял себя в руки.
— Бредишь, что ли? Эй, Людмила, отдавай дачу по-хорошему, иначе хуже будет. У меня есть на тебя рычаги.
— Это что, угроза?
— Скорее предупреждение. Думай.
Никита развернулся и пошел к выходу, громко стуча каблуками. Максим посеменил за ним, на ходу что-то быстро печатая в телефоне.
Аля добралась до школы только к обеду, совершенно разбитая.
— Смолина, ну где ты ходишь? — встретил ее у входа завхоз. — В кабинете химии полы грязные, там опыты были, срочно нужно убрать.
Аля схватила ведро и швабру и бросилась туда. В кабинете пахло серой и чем-то кислым. Она начала мыть пол, механически двигая руками, а перед глазами стояло перекошенное лицо Никиты. Вдруг дверь распахнулась, и вошла Ирина Олеговна, молодая «звезда» школы, учитель химии. Она, как всегда, была безупречна, строга и не терпела беспорядка.
— Алевтина, вы что это делаете?
Аля дернулась от неожиданности, и ручка швабры зацепила стойку с пробирками на демонстрационном столе. Штатив опасно покачнулся.
— Осторожно! — воскликнула Ирина Олеговна, бросаясь туда. Она успела перехватить штатив в последний момент. — С ума сошли! Тут реактивов на тысячи! Какая же вы неуклюжая! Как вас тут держат? У вас руки из какого места растут?
— Простите, я случайно… — Аля почувствовала, как ком подступает к горлу.
— Случайно! Идите отсюда, я сама домою. И напишу еще докладную директору. Такое вообще недопустимо!
Аля выскочила из кабинета, бросив швабру в коридоре, и побежала в туалет. Там, запершись в кабинке, дала волю слезам. Все рушилось, все было против нее.
— Алевтина, ты здесь? — раздался мягкий, спокойный голос.
Это была Валентина Сергеевна, один из опытнейших учителей школы, преподаватель литературы. Прошла через ее руки и Аля когда-то. Добрая, мудрая женщина с седым пучком на затылке.
— Аль, выходи! Ну, я же слышу, как ты плачешь!
Алевтина открыла дверь, размазывая тушь по щекам.
— Я… меня уволят!
— Никто тебя из-за Ирочки не уволит. Она просто вспыльчивая. Пойдем ко мне, чаю выпьем. У меня мелисса есть, успокаивает.
В маленькой комнатке при кабинете литературы было уютно. Валентина Сергеевна налила ей горячего чая в чашку с отбитым краем.
— Ну, рассказывай. Не из-за швабры же ты так убиваешься. Что случилось?
Аля, согретая этим теплом, рассказала все: и про развод, и про бабушку в электричке, и про находку под ковром. Валентина Сергеевна слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка кивала. А когда Аля произнесла фамилию прежней хозяйки, учитель вдруг замерла с чашкой в руке.
— Замулина… — медленно произнесла она. — Людмила Семеновна? Да. Вы ее знали?
— Знакомая фамилия. Дай-ка вспомнить. Лет десять назад, а то и двенадцать… Ну да, точно. Учился у нас мальчик, Денис Замулин. Тихий такой, на последней парте сидел. Все время рисовал, но был проблемным. С компанией не той связался, вроде бы. Мать его часто в школу вызывали.
— Людмила писала в дневнике про сына Дениса! — воскликнула Алевтина. — Что он в беду попал.
— Помню, помню. Работала она, кажется, контролером, то ли в трамвайном депо, то ли в троллейбусном. Простая женщина была, сына любила. Они жили в районе железной дороги, в частном секторе. А потом Денис вдруг как-то исчез после выпускного. Документы забрали, говорили, срочно переехали.
Валентина Сергеевна отставила чашку и посмотрела на нее поверх очков.
— Это не просто совпадение. Если твой Никита знал этого риелтора Аркадия, это может быть мошенничество.
— И как это доказать? Столько лет-то прошло.
— Архивы помнят всё. Я попробую навести справки. У меня бывшая ученица работает в паспортном столе, а другая — в архиве городской администрации. Узнаем, куда выписали этих Замулиных и живы ли они вообще. А ты береги эти бумаги, это твоя страховка.
— Спасибо, Валентина Сергеевна.
— Держись, Альчик. Правда, она как трава — сквозь любой асфальт пробьется…
