— Через риелтора… — Элеонора задумчиво постучала ручкой по планшету. — Странно. Фундамент летней кухни довольно старый, но добротный. Так сейчас не строят. Ладно, спасибо.
Она развернулась и пошла к воротам. Любовница, увидев, что женщина уходит, бросила на Алю победный взгляд и села в свою машину.
— Подумай, время тикает! — крикнула Яна в окно и рванула с места, обдав Алю грязью из-под колес.
Вечером телефон снова ожил. Номер был незнаком.
— Алло?
— Алевтина Викторовна? Это Элеонора Борисовна, оценщик.
— Да, вы что-то забыли?
— Нет, я звоню неофициально. — В трубке повисла пауза. — Послушайте, я видела вашего мужа и его спутницу, и вот что хочу сказать. Я работаю оценщиком 20 лет и знаю, когда дом продают, а когда его отжимают.
— Вы это к чему?
— В старых документах, которые я запросила в архиве для сверки, есть странная запись. Шесть лет назад, перед вашей покупкой, дом дважды менял владельца за один месяц. Сначала Замулина продала Воронову, а через три дня Воронов продал некоему обществу «Вектор», которое тут же ликвидировалось, а потом уже «Вектор» продал вашему мужу.
— «Вектор»? — Аля похолодела. — Но в моем договоре продавец — Аркадий Воронов!
— Вот именно. — Голос Элеоноры стал тише. — Это значит, что ваш договор может быть фиктивным, или цепочка была намеренно запутана. В общем, будьте осторожны. До свидания.
На следующий день Аля бежала к Валентине Сергеевне в кабинет литературы как на пожар.
— Мне оценщица позвонила, все рассказала!
Учитель, сидевшая за проверкой тетрадей, сняла очки и потерла переносицу.
— Тише, Алинка, тише, присядь. У меня тоже новости, и они подтверждают твои опасения. — Она достала из ящика стола папку. — Моя знакомая в архиве нашла личное дело Дениса. Отец погиб в аварии, когда мальчику было пять. Мать тянула его одна. Работала контролером в депо номер три. Но самое интересное не это. Вот, смотри.
Валентина Сергеевна протянула пожелтевший листок.
— Это характеристика от инспектора по делам несовершеннолетних, Анна Васильевна Круглова. Она вела Дениса, когда он впервые попался на краже. И что? А то, что я вспомнила эту Анну Васильевну. Сейчас она работает у нас в районе, в социальной службе. Заведует отделом помощи трудным семьям. Женщина строгая, но справедливая. Я позвонила ей. Сказала, что речь идет о судьбе ее бывшего подопечного. Она согласилась встретиться.
Здание соцзащиты было серым и неприветливым. Анна Васильевна оказалась энергичной дамой с короткой стрижкой и цепким взглядом. Она пригласила их в кабинет, налила чай из электрического чайника.
— Значит, вы живете в доме Замулиных? — спросила она, внимательно разглядывая Алевтину. — И у вас проблемы с мужем, который этот дом теперь делит?
— Да, я нашла дневник Людмилы. Там написано про Аркадия и про долг Дениса уже после окончания школы.
Анна Васильевна тяжело вздохнула.
— Денис… Умный парень был, но слабый. Попал под влияние.
— Что вы имеете в виду?
— Когда он вернулся из колонии, то пытался начать новую жизнь, но прошлое не отпускало. Ко мне тогда приходил следователь, Сергей Волков — молодой, принципиальный. Он копал под группу, которая орудовала на железной дороге: хищение грузов, запчастей.
— А при чем тут Денис?
— Волков считал, что Дениса использовали как наводчика или мелкого курьера, и что кража была способом повязать его, заставить замолчать. А когда Денис вышел, они снова взялись за него. Хотели, чтобы он вернулся в дело.
— Поэтому они заставили продать дом?
— Скорее всего. Долг, о котором вы говорите… Аркадий — это известный в узких кругах «решала». Он отмывал деньги через недвижимость. Волков тогда подобрался к ним близко.
— А где сейчас этот следователь? Уволился?
— Сразу после того, как Замулины исчезли. Все очень переживал, что не уберег их. Говорил, ниточка оборвалась.
Аля почувствовала, как пазл в голове складывался в страшную картину.
— Анна Васильевна, мой муж, он менеджер в автосалоне, но шесть лет назад у него вдруг появились большие деньги на дом и машину, и соседка видела его с Аркадием.
Круглова помрачнела.
— Если ваш муж был связан с Аркадием, то вполне возможно, что деньги вашего мужа — это доля от тех самых хищений. Вы влезаете в нечто опасное, это не просто семейный спор.
— Я понимаю, но они хотят отобрать у меня все, Никита мне угрожает.
— Если у вас есть доказательства, дневник, документы, их нужно беречь как зеницу ока. Я попробую найти контакты того следователя. Возможно, он захочет закончить начатое.
Вечерняя электричка была набита битком. Люди возвращались с работы, уставшие и злые. Аля стояла в тамбуре, прижатая к стеклу. Голова гудела от информации. Никита — преступник?
В вагоне раздался шум.
— Слышь, красавица, место уступила! — Грубый мужской бас перекрыл гул колес.
Аля повернула голову. В середине вагона здоровенный детина с красным лицом нависал над девушкой с рюкзаком.
— Я не могу, у меня нога болит, — лепетала незнакомка, вжимаясь в сиденье.
— Болит у нее! Молодая еще, постоишь. Тут бабке сесть негде. — Мужлан кивнул на стоявшую рядом женщину, которая, впрочем, испуганно молчала.
— Мужчина, оставьте девушку в покое, — громко сказала Аля, сама от себя такого не ожидая. Но злость и напряжение последних дней явно требовали выхода.
Детина развернулся к ней.
— Чё? Ты, мышь серая, голос прорезался? Тебе тоже место надо? — Он шагнул навстречу. — Закрой рот и отвернись, пока цела.
Аля сжалась, но взгляда не отвела.
— Не тыкайте мне.
— А, вон ты как! — усмехнулся верзила….
