— Оставь ее. — Голос прозвучал негромко, но так весомо, что в вагоне мгновенно наступила тишина.
Из глубины тамбура вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, в простой синей куртке с оранжевыми вставками. Лицо у него было простое, открытое, но глаза стального цвета смотрели жестко и холодно. Хулиган замер с поднятой рукой.
— Ты кто такой, дядя? Герой?
— Я сказал: оставь ее, — повторил мужчина, делая шаг вперед. Он не принимал боевую стойку, просто стоял, но от него исходила такая уверенная сила, что детина как-то сразу сдулся.
— Да я чё, я ж просто воспитываю молодежь… Воспитатель нашелся… — Мужлан что-то буркнул под нос и поспешно ретировался в другой конец вагона.
Незнакомец повернулся к Але. Его взгляд сразу потеплел.
— Не испугались?
— Ну, немножко, — честно призналась Алевтина, чувствуя, как дрожат колени. — Спасибо вам.
— Не за что. Терпеть не могу хамов. Михаил.
— Аля… Алевтина.
Поезд начал притормаживать.
— Вам выходить? — спросил он. — Это Солнечный.
— Да, я здесь живу.
— Я тоже. Давайте провожу. Мало ли, вдруг этот «воспитатель» тоже решит тут выйти. Темно уже.
Они шли по платформе, потом свернули на улицу поселка. Фонари горели через один, под ногами хрустел ледок. Рядом с Михаилом было удивительно спокойно. Он шел размеренно, подстраиваясь под ее шаг.
— Вы на железной дороге работаете? — спросила она, кивнув на его куртку.
— Да, путеец, бригадир участка. Всю жизнь на рельсах. Отец работал, дед работал. Династия. — Он улыбнулся, и улыбка у него оказалась доброй и мальчишеской.
— Тяжелая, наверное, работа?
— Я привык. Железная дорога — она как живая. Все слышит, все помнит, если знать, как слушать.
Аля остановилась.
— Все помнит? Михаил, а вы давно здесь работаете? Лет шесть-семь назад работали?
— Работал. Был тогда помощником мастера. А что?
— Вы, случайно, не слышали про кражи на станции? Про большую банду, которая вагоны вскрывала?
Михаил остановился, внимательно на нее посмотрел.
— Слышал. Громкое дело было. А вы почему спрашиваете?
Аля помолчала, секунду решаясь.
— Понимаете, мой дом… Там прежние хозяева были Замулины и пострадали из-за этого. Сын хозяйки был как-то замешан. А теперь мой муж, бывший муж, пытается отобрать у меня этот дом. И я думаю, что он тоже был связан с теми людьми. С Аркадием, риелтором, и с теми, кто был замешан.
Михаил нахмурился.
— Аркадий? Воронов, что ли? Знавал я такого, скользкий тип. Крутился возле начальника станции и возле охраны.
— Вы его знали?
— Ну, видел пару раз. И если ваш муж с ними связан, это люди опасные. Они тогда ушли от ответа. Доказательств не хватило. Давайте так: я поспрашиваю. Если кто что видел — скажут.
— Спасибо вам. Даже не знаю, как вас благодарить. А то ведь я совсем одна, и мне никто не верит.
— Теперь не одна, — просто сказал мужчина. — Мы, путейцы, своих в беде не бросаем. А вы, я смотрю, боец. За девушку вступились. Уважаю.
Они дошли до ее калитки. Дом, как всегда, стоял темный и тихий, но теперь не казался ловушкой.
— Вот мой номер. — Михаил продиктовал цифры. — Если что, звоните в любое время дня и ночи. Если муж приедет или та мадам — сразу набирайте. Я тут недалеко, у леса живу. Прибегу быстрее паровоза.
Аля дрожащими пальцами записала номер.
— Спасибо.
— Спокойной ночи. И ничего не бойтесь. Правда — она как поезд, ее не остановить, если разогналась.
Он развернулся и пошел по улице, широко шагая. Она смотрела ему вслед, пока синяя куртка не растворилась в темноте. Впервые за долгое время она входила в пустой дом без страха. Кажется, у нее появился защитник.
Первым делом она достала из сумки дневник Людмилы и положила его на стол.
— Ну что, Аркадий, Никита? — прошептала она. — Поезд отправляется. Следующая станция — Возмездие.
Она взяла телефон и набрала сообщение Валентине Сергеевне: «У нас есть свидетель, который видел машину мужа на месте преступления. Ищем дальше». Где-то вдалеке прогудел локомотив, словно подтверждая ее слова. Ночь перестала быть враждебной.
А утро в школе началось с цокота высоких каблуков. Звук был чужеродным, слишком уверенным для этого храма знаний и детского шума. Яна, одетая в безупречный бежевый костюм, который стоил как три зарплаты учителя, шла по коридору с видом королевы, инспектирующей свои владения. Она остановилась у кабинета завхоза и деликатно, двумя пальчиками с идеальным маникюром, постучала в дверь.
— Войдите! — гаркнул изнутри голос Зои Петровны. Грузная женщина в синем халате пила чай с баранками и пересчитывала пачки мела. Увидев гостью, она поперхнулась и поспешно смахнула крошки со стола. — Здрасте! А вы к кому?
— Добрый день! — Яна улыбнулась самой очаровательной из своих фальшивых улыбок. — Я мама будущего первоклассника. Мы переезжаем в этот район, и хотелось бы посмотреть школу. Директор занят, а секретарь сказала, что вы, как хозяйка этого здания, знаете каждый уголок лучше всех.
Зоя Петровна расплылась в улыбке. Лесть попала точно в цель.
— Ой, ну что вы, хозяйка! Скажете тоже… Но школу знаю, да. Тридцать лет тут. Пойдёмте, покажу. Вам столовую, спортзал? С чего начнём?…
