— А вот тут самое интересное. Семенович вспомнил, что слышал, как Аркадий хвастался, что дом за бесценок купил.
— Своему человеку… Никите, вероятно. — Аля задумалась, обхватив плечи руками. — Значит, доказательства где-то есть. Должны быть. Аркадий ведь не дурак, должен был вести бухгалтерию или хранить документы, чтобы шантажировать подельников.
— Такие люди всегда держат страховку, — согласился Михаил. — А старый сарай вы осматривали? Тот, что в конце участка, полуразвалившийся?
— Нет. Страшно туда заходить. Крыша течет, пол гнилой. Никита хотел его снести, но как-то руки не дошли.
— Пойдем глянем. У меня фонарик мощный есть.
В сарае пахло сыростью, гнилым деревом и мышами. Луч фонаря выхватывал из темноты груды хлама: сломанные стулья, ржавые ведра, куски рубероида.
— Осторожно, тут доски гуляют, — предупредил Михаил, придерживая ее за локоть. — Смотри под ноги.
Они прошли в дальний угол. Там, под завалом старой вагонки, виднелся бетонный фундамент.
— Странно. — Михаил посветил вниз. — Фундамент вроде, а тут какой-то выступ. И обшивка отодрана, будто кто-то что-то искал. Или прятал. — Он передал ей фонарь. — Посвети-ка сюда, а я сейчас эти доски раскидаю.
Михаил с легкостью отшвырнул всю гниль. И под ними обнаружилась ниша в бетоне, грубо замазанная цементом, который от времени растрескался и осыпался. Из серой крошки торчал ржавый металлический уголок.
— Это что, сейф? — ахнула Алевтина.
— Похоже на то. Или ящик металлический, вмурованный. Ну-ка… — Михаил достал из кармана монтировку. — Отойди немного.
Скрежет металла о бетон ударил по ушам. Михаил налёг на монтировку. Мышцы под курткой напряглись.
— Крепко сидит, зараза. Но бетон старый, крошится. О, есть!
С глухим стуком кусок бетона отвалился, и Михаил вытащил наружу небольшой, изъеденный ржавчиной металлический ящик. Замка на нём уже не было, сгнил. Крышка держалась на честном слове.
— Открывай, Алевтина, это твой дом, твоя находка.
Она присела на корточки. Руки дрожали. Аля поддела крышку. Та подалась со скрипом, а внутри, завёрнутая в несколько слоёв плотного полиэтилена, лежала папка.
— Господи, только бы не сгнили! — прошептала она, разворачивая пакет.
Бумага была сухой. Полиэтилен спас содержимое. Сверху лежал документ, написанный от руки.
— Договор… — начала читать она. — «Я, Замулина Людмила, продаю Воронову Аркадию…» Цена? Миша, посмотри на цену.
— Три миллиона… А в официальном договоре у нас стоит пятьсот тысяч.
— Уход от налогов? — предположил Михаил.
— Нет, читай приписку внизу.
Аля посветила фонарём. Там дрожащим почерком, карандашом было приписано: «Деньги получила только пятую часть. Остальное — штрафы и угрозы жизни Дениса. Заставили для них подписать эту бумагу, а для регистрации дали пустую. Спасаемся. Если кто найдёт, Аркадий — вор и мошенник».
— А вот ещё… — Аля достала следующий листок. — Расписка Никиты о передаче денег Аркадию.
Михаил присвистнул.
— Ну всё, это бомба. С этим можно не только в суд идти, а прямо в прокуратуру. Но лучше к тому следователю, Волкову. Он знает, как с этим работать.
На следующий день они так и поступили. Офис Сергея Волкова располагался в полуподвальном помещении с вывеской «Юридическая консультация». Сам он, подтянутый мужчина лет сорока с цепким взглядом, встретил их сдержанно. Но когда Аля выложила на стол ржавый ящик и папку, брови его поползли вверх.
Он читал документы молча, лишь изредка постукивая пальцем по столу. Прочитав расписку Никиты, поднял глаза на Алевтину. В них горел огонек азарта, какой бывает у охотничьей собаки, почуявшей след.
— Вы хоть понимаете, что нашли? — Голос его звучал глухо. — Это же то, чего мне не хватало семь лет назад.
— И мы можем это использовать? — спросила Аля.
— С этим мы разнесем их защиту в щепки. — Он встал и прошелся по кабинету.
— А Никита? — тихо спросила она. — Он ответит за это?
— Как минимум пойдет как соучастник. В общем, будьте на связи, я подготовлю обращение в суд.
Покидая контору, Алевтина чувствовала, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки. И потянулись долгие дни ожидания суда и всего, что с ним было связано…
