До выпускного оставалось около двух месяцев, когда его состояние резко ухудшилось. Я стояла в школьном коридоре с рюкзаком на плече, когда мне по телефону сообщили: папа умер в реанимации за несколько часов до того, как я успела добраться до его палаты.
Я помню не сам разговор, а пол под ногами. Потертый линолеум плыл перед глазами, и в голове билась одна нелепая мысль: этот участок папа мыл сотни раз. Возможно, совсем недавно здесь еще проходила его тележка, а теперь мне говорят, что его больше нет.
Смысл сказанного был понятен, но сознание отказывалось его принимать. Шумный коридор продолжал жить обычной школьной жизнью, а я не могла отвести взгляд от серой поверхности под ногами. Все мысли сузились до этого линолеума и папиных рук, которые раз за разом приводили его в порядок. Мне казалось невозможным, что следы его труда остаются на месте, тогда как сам он исчез окончательно. Я держалась за эту простую деталь, потому что всё остальное было слишком огромным и страшным, чтобы вместить сразу.
Всё, что случилось затем, сохранилось отдельными темными кадрами, почти сразу провалившимися в глухую пустоту. Последующие события того страшного дня словно стерлись из памяти, не оставив связной картины. Через неделю после скромной похоронной церемонии я переехала к папиной сестре Ирине. Социальная служба настаивала, что оставаться одной мне нельзя.
Гостевая комната тети была безупречно чистой и пахла кедром и цветочным кондиционером для белья. Но вся эта аккуратность казалась чужой. В нашем доме пахло папиным одеколоном, жареными блинчиками и иногда — рабочим мылом. Здесь не было ни одного запаха, за который память могла бы ухватиться.
Тем временем школа готовилась к выпускному. На переменах обсуждали музыку, прически и наряды. Одноклассницы показывали друг другу фотографии платьев из дорогих магазинов, спорили о шелке, кружеве и цветах. Стоимость некоторых нарядов превышала папину месячную зарплату, но для них это было предметом веселого соревнования.
Я слушала эти разговоры словно из-за толстой стеклянной стены. Раньше выпускной был нашей общей мечтой. Я представляла, как папа суетится у двери со старым фотоаппаратом, просит меня повернуться к свету, делает слишком много снимков и украдкой вытирает глаза. Без него вечер потерял смысл. Я не представляла, как переступлю порог праздничного зала, если у двери не будет папы с фотоаппаратом…
