И вот, наконец, чудо! Одним майским утром я узнала, что жду ребенка. Радости моей не было предела. Я даже разревелась от обилия нахлынувших эмоций. Смотрела на положительный тест, и ноги подкашивались. Наконец-то! Как мне хотелось в тот момент поставить жизнь на быструю перемотку, чтобы поскорее наступило это счастливое событие, родился мой такой долгожданный малыш. Впереди были еще месяцы, но я уже чувствовала себя его матерью.
Врачи тогда удивились. По их словам, надежды не было никакой, но мой случай оказался чудом. Я наивно полагала, что все получилось из-за того, что желание мое было настолько сильным, и оно изменило этот мир и порядок вещей в нем. Я казалась себе тогда чуть ли не всемогущей.
Виктор, конечно, тоже очень обрадовался. Я ощущала некое превосходство над ним. Ну как же, он столько твердил о приемных детях, пытался примирить меня с нашей ситуацией и в итоге оказался неправ. Я ликовала еще и по этому поводу. Сейчас даже стыдно такое писать. Надо, наверное, выговориться. Хочется, чтобы кто-то узнал о моей судьбе, понял мои чувства. Дочитайте до конца. Там вас ждет кое-что очень интересное и важное. Я действительно очень хочу помочь вам и вашему малышу, причем не только материально, но и советом. Сделайте правильные выводы из моей жизни и не повторяйте моих ошибок. Цените то, что имеете.
Беременность протекала тяжело с самого начала. Постоянные угрозы прерывания. Я не выходила из больниц месяцами. Иногда неделями лежала, вообще не вставая с кровати. Берегла свою кроху. Здоровье мое резко ухудшалось. Врачи… они предлагали мне прервать беременность, потому что анализы говорили о том, что организм не справлялся с нагрузкой. Моя жизнь была в опасности. Все же у меня имелся серьезный диагноз, при котором по-хорошему нельзя рожать. Я и слушать ничего не хотела. Так долго мечтать о беременности, ждать этого момента столько времени и отказаться вдруг от выстраданного малыша? Ну уж нет.
„Вы врачи, вам платят огромные деньги за то, чтобы вы делали свою работу! — кричала я на медперсонал. — Вот и делайте ее как следует“. Всего-то несколько месяцев продержаться осталось. Двадцать первый век на дворе. Неужели медицина в наше время настолько бессильна?
„Мы врачи, да, вы правы. Врачи, а не боги. Страдаете вы, страдает ребенок. Последствия могут быть самыми катастрофическими. Никаких гарантий нет. Вы должны это понимать“.
Но я… Я и слушать ничего не хотела. К тому моменту я уже знала, что ношу под сердцем сына. Он даже снился мне много раз. Ради этого крохи я готова была вытерпеть любую боль и проваляться в больнице хоть все девять месяцев. Мне нужен был ребенок — и точка. То, что малыш страдал в утробе, не приспособленной для вынашивания детей, об этом я даже и не думала. Вот такой вот страшной эгоисткой была.
Виктор, видя, что меня не переубедить, был рядом и просто поддерживал. Он больше не спорил, чтобы не нервировать меня понапрасну. Во всем соглашался, держал за руку, успокаивал. Покупал все нужные препараты, общался с врачами. Просто обнимал, когда я в этом нуждалась.
Мне становилось все хуже. Я надеялась, что малыш страдает меньше, но по УЗИ с ним тоже все было очень и очень плохо. Я так боялась за свою кроху. Он был смыслом всей моей жизни. Я разговаривала с сыном, просила его держаться. Чтобы как-то отвлечься, я путешествовала по сайтам с детскими вещами. Рассматривала коляски, выбирала одежду своему мальчику. Это были такие приятные хлопоты. Домой к нам приходили посылки. Их было много, очень много. Глядя на эти вещи, думалось о хорошем, потому что… Ну, вот же они, доказательства того, что мы с Виктором уже почти родители. В доме столько детских вещей. Осталось лишь дождаться их маленького хозяина. Уж он-то точно будет самым счастливым ребенком в мире. А трудности — они забудутся как страшный сон.
Мальчик наш родился гораздо раньше срока. Не помогли манипуляции врачей. Организм решил избавиться от того, что уничтожало мое здоровье и вредило мне. Малыш оказался слабеньким, болезненным. Я видела его: тонкие ручки и ножки, какой-то странный яркий цвет кожи. Сердце замирало от жалости и нежности.
Только глядя на сына, обмотанного проводами, я поняла, что была законченной эгоисткой. Врачи ведь предупреждали, что так и будет. И вот мне уже намного лучше, мое здоровье быстро восстанавливается, а ребенку плохо. Он совсем один в реанимации борется за свою жизнь. Врачи сразу сказали, что надежды почти нет: врожденные патологии, общая слабость младенца из-за того, что беременность моя протекала тяжело. Но я верила, все еще верила в чудо. Даже угрожала врачам, что, если что, они ответят. Конечно, это не помогло. Сын боролся несколько дней, а потом все-таки сдался.
Когда мне это сказали, мир перевернулся с ног на голову. Я так злилась на всех, обвиняла врачей, даже Виктора. Он, по моему мнению, недостаточно сильно верил в благополучный исход и потому тоже виноват. Дошло до того, что Виктору пришлось обратиться за профессиональной помощью, чтобы вернуть меня к жизни. Специализированная клиника, предупредительный персонал, беседы с психотерапевтом, тишина, покой, препараты. Я стала постепенно приходить в себя, многое переосмыслила и поняла. Осознала, что была эгоисткой, зацикленной на своих желаниях. Поняла, как плохо вела себя по отношению к Виктору. Задумалась о будущем. Тогда я еще не знала, чем буду заниматься, но уж точно поняла, что нужно направлять свою энергию не на злость и ненависть, а на созидание.
Вот тогда-то в моей голове снова всплыли разговоры с мужем. Виктор ведь прав. В мире столько обездоленных детей. Таким нужно помогать, обязательно поддерживать их. Если нет своего малыша, это не значит, что некому дарить свою нерастраченную любовь и заботу.
Я вернулась домой другим человеком. Виктор больше всех радовался этому. Говорил, что так соскучился по прежней Екатерине. И вот она снова рядом с ним. Это было очень мило.
А произошедшие с нами трагедии напоминали вещи, коих я успела накупить в несметных количествах. Одежда, игрушки, мебель. Виктор убрал их в отдельную комнату. Там получился своеобразный склад или музей. Смотреть на них мне было все еще очень больно.
— Выброси это, — сказала я мужу.
— Зачем? — удивился тот. — Может, лучше раздать их нуждающимся?
