Уехала Оксана уже глубокой ночью. Остаться до утра она не могла: впереди был рабочий день, а до городской квартиры предстоял долгий путь. Андрей прислал короткое сообщение, что ждёт дома и хочет поговорить.
Припарковав машину у своего дома, Оксана заглушила двигатель, но не сразу вышла. Несколько минут она сидела в тёмном салоне и прислушивалась к собственным ощущениям. Страха перед встречей с мужем не было. Не пугала даже мысль о том, что их брак может не выдержать произошедшего. За этот день в ней появилось ясное, холодное понимание границы, которую она больше никому не позволит переступить.
Добравшись до своего этажа, она отперла квартиру. В прихожей горел свет. Андрей вышел из кухни, услышав, как повернулся ключ. Выглядел он усталым: галстука не было, верхние пуговицы рубашки оставались расстёгнутыми.
— Данилу отвезла? — спросил он, остановившись в нескольких шагах.
— Да. Он у Веры Николаевны и Петра Михайловича. Там его действительно любят, ему будет спокойно.
Андрей молча кивнул, прошёл в гостиную и опустился на диван. Несколько секунд он тёр ладонями лицо, словно собирался с силами.
— Мама звонила пару часов назад. Плакала так, что почти ничего нельзя было разобрать. Наталья кричала рядом, что ты унизила их, выгнала с ребёнком на жару, будто бездомных. Уверяла, что у матери по дороге к остановке едва не случился сердечный приступ.
Оксана не стала даже раздеваться. Она осталась в дверях гостиной, сложив руки на груди.
— А сам ты что об этом думаешь?
Ей не нужны были осторожные формулировки или призыв всем помириться. После случившегося она хотела услышать только прямой ответ.
Андрей поднял глаза. В них читалась усталость, но не раздражение.
— Думаю, моя мать поступила подло. И Наталья тоже. Я не знал, что без меня они так относятся к Даниле. При мне мама всегда была с ним ласкова, приносила сладости, гладила по голове. Я искренне считал, что они нашли общий язык.
— При тебе они показывали ту семью, которую ты хотел видеть, — ответила Оксана.
Андрей опустил взгляд и кивнул, признавая справедливость её слов.
— Я уже сказал матери, что она виновата. И согласен: в загородный дом ей больше ехать нельзя, если она не способна по-человечески обращаться с ребёнком. По крайней мере, ничего не изменится, пока она не осознает, что сделала, и не попросит прощения у тебя и Данилы…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
