Марина Андреевна Ковальчук не собиралась проявлять снисхождение к задержанным в форме. Оформление на обочине затянулось, однако уезжать она не торопилась. Стоя у патрульной машины, Марина наблюдала, как сотрудники внутренней безопасности извлекают найденные предметы и запечатывают их в прозрачные пакеты.
Под сиденьем обнаружились неучтённые наличные, в багажнике лежало несколько комплектов чужих номерных знаков, а среди бумаг нашлись пустые протоколы. С каждой новой находкой положение Максима Гончаренко становилось тяжелее. Недавняя багровая краска сходила с его лица, оставляя нездоровую серость.
Роман Данилюк подошёл к Марине с термосом и протянул ей стакан горячего чая.
— Марина Андреевна, разрешите проводить вас до управления, — предложил он. — Вам стоило бы немного передохнуть. Для первого дня потрясений более чем достаточно.
— Нет, Роман. — Она отпила чай, ощущая, как тепло постепенно возвращается в озябшее тело. — Потрясение сейчас требуется не мне, а им. Я понимала, куда направляюсь, и не ждала лёгкой службы. Но даже меня поразила такая открытая наглость. Вы видели, как Гончаренко колотил по моей машине? Он ни секунды не сомневался в собственной безнаказанности. Ему даже в голову не пришло, что человек перед ним способен защитить себя.
К ним подвели Илью Ткаченко. От прежней развязности молодого инспектора не осталось и следа. В отличие от Гончаренко, он не выглядел ожесточённым; теперь в его опущенном взгляде словно проступало запоздалое раскаяние. Не поднимая головы, Илья заговорил, но голос почти сразу дрогнул.
— Полковник, я… Я только выполнял то, что он говорил. Гончаренко был старшим в экипаже. Я служу всего первый год и не знал, что поступать так нельзя.
Марина выслушала его без сочувствия.
— Вы не понимали, что нельзя вымогать деньги у водителей и запугивать людей? Не знали, что сотрудник обязан представиться и соблюдать установленный порядок? Это объясняют в самом начале обучения. Ваша беда, Ткаченко, не в том, что рядом оказался дурной пример. В решающий момент у вас не хватило твёрдости произнести простое слово «нет». Поэтому отвечать вы будете вместе с ним.
Затем она обратилась к Данилюку.
— Увезите обоих и немедленно подготовьте документы о временном отстранении всего руководства этого подразделения. Если обычные инспекторы позволяют себе подобное на дороге, значит, начальники либо получают свою долю, либо давно перестали контролировать подчинённых. К обеду мне нужен полный отчёт обо всех сменах этого экипажа за последний месяц.
Отдав распоряжения, Марина вернулась в автомобиль. Пальцы вновь сомкнулись на руле, только теперь в этом жесте уже не было оборонительного напряжения. Так собирается перед рывком человек, понимающий, что отступать поздно. Случившееся на трассе являлось всего лишь верхним слоем проблемы. В управлении её наверняка ждали и другие люди, годами обращавшие служебные полномочия в личный источник выгоды.
Она повернула ключ, и старый двигатель привычно ожил. Роскошь никогда не привлекала Марину. Эта машина сопровождала её в непростых служебных поездках, и пересаживаться в представительский автомобиль с проблесковыми маячками она не намеревалась, пока сама не решит, что заслужила подобные удобства.
Автомобиль тронулся, оставляя позади суету, вспышки синих огней и двух подавленных инспекторов, ещё недавно считавших себя полновластными хозяевами дороги. Теперь Марине предстояло появиться в управлении не просто в качестве нового руководителя. Она ехала туда человеком, уже вступившим в открытую борьбу с укоренившимся порядком.
Борьба обещала быть долгой. В зеркале заднего вида Марина видела, как Гончаренко усаживают в автомобиль для задержанных. Всё произошедшее было не завершением, а первым шагом.
Управление дорожной полиции встретило её настороженной тишиной. Марина прошла через главный вход, не воспользовавшись служебным пропуском, и предъявила удостоверение дежурному. Прочитав фамилию и звание, тот так растерялся, что едва удержал в руке кружку.
Новость об утреннем происшествии на загородной трассе уже успела разойтись по всем отделам. В подобных учреждениях слухи всегда опережают официальные сообщения. Марина шла по длинному коридору, и размеренный стук её каблуков по линолеуму заставлял людей в форме расступаться. Они молча прижимались к стенам и провожали нового начальника тревожными взглядами.
В этих взглядах смешались любопытство, неприязнь и страх. У приёмной Марину поджидал заместитель руководителя, подполковник Мельниченко — тяжёлый, краснолицый мужчина с бегающими глазами. По его виду было понятно: всё это время он подбирал объяснение.
— Марина Андреевна, вот уж неожиданность! — воскликнул он. — Мы ожидали вас позже и готовили торжественную встречу.
Мельниченко попытался улыбнуться, однако вместо радушия на лице появилась жалкая гримаса.
— А история на трассе — ужасное недоразумение. Гончаренко всегда считался одним из лучших сотрудников. Видимо, переутомился, нервы не выдержали. Разумеется, мы тщательно во всём разберёмся.
Марина остановилась вплотную к нему, и заготовленная речь оборвалась. В кабинет она не вошла, намеренно оставив разговор открытым для дежурных и секретарей.
— Одним из лучших? — с ледяным спокойствием переспросила она. — Если ваш лучший инспектор пытается сфабриковать обвинение против водителя и угрожает расправой полковнику полиции, мне трудно даже представить методы худших.
Не дав заместителю оправиться, Марина продолжила:
— Подполковник Мельниченко, немедленно подготовьте приказы об отстранении Гончаренко и Ткаченко на период служебной проверки.
Мельниченко замялся и принялся растирать влажные ладони.
— Но, Марина Андреевна, тесть Гончаренко, Пётр Сергеевич, занимает серьёзную должность в надзорном ведомстве. Человек он весьма уважаемый. Может быть, не следует действовать настолько резко? Оформим дисциплинарное взыскание, переведём Максима в соседнее подразделение. Зачем сразу портить отношения с другим ведомством? Нам ведь ещё придётся взаимодействовать.
Именно здесь проходила граница, определявшая всё дальнейшее. Марина могла согласиться на удобный компромисс, принять правила местного круга влиятельных людей и с первого дня заручиться поддержкой надзорного ведомства. Или могла довести начатое до конца, сразу превратив сильных покровителей Гончаренко в своих врагов. Мельниченко ждал ответа, почти не дыша. Сотрудники вокруг тоже замерли.
Сейчас решалось, растворится ли новый руководитель в прогнившей системе или начнёт её ломать. Марина шагнула ближе.
— Вы предлагаете мне договориться с собственной совестью, Мельниченко? Оставить на службе человека, подозреваемого в преступлении, только из-за его полезных знакомств?
— Я думаю исключительно об интересах управления, — едва слышно ответил подполковник.
— Интерес управления — порядок на дорогах, а не возможность для приближённых безнаказанно обирать водителей. Если Пётр Сергеевич намерен защищать зятя, пусть делает это законным путём. А если вы ещё раз вместо выполнения приказа заговорите со мной о связях, отправитесь вслед за Гончаренко. Через десять минут документы должны быть на моём столе.
Она развернулась, вошла в новый кабинет и плотно закрыла за собой дверь. В помещении пахло пылью и старой мебелью. Подойдя к окну, Марина посмотрела во внутренний двор со служебными автомобилями. Она не сомневалась, что Мельниченко уже торопится связаться с влиятельным тестем Гончаренко, а по коридорам начинают ползти разговоры о безрассудстве нового начальника…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
