Уговоры закончились; наступило время действовать. Марина понимала, что в этот день домой уже не вернётся. И всё же сознание того, что она не отступила перед давлением влиятельных людей, придавало ей сил продолжать.
Актовый зал оказался заполнен до предела. Больше сотни сотрудников в форме сидели, ожидая начала собрания. Тяжёлую тишину время от времени нарушали приглушённые голоса и скрип стульев. На пустой сцене стояла трибуна, а на большом экране за ней уже шли записи с автомобильных видеорегистраторов.
Среди показанных эпизодов была и утренняя запись с загородной трассы, на которой Гончаренко кричал на Марину. Когда Ковальчук вошла, последние разговоры оборвались. Она без спешки прошла к трибуне, сохраняя непроницаемое выражение лица, затем оглядела собравшихся. Одни поспешно отводили глаза, другие смотрели с вызовом, а во взглядах третьих читалась надежда.
— Кадры за моей спиной, — начала Марина, указав на экран, где Гончаренко замахивался на неё, — не просто дорожный инцидент. Это оценка состояния всего управления, вашей совести и вашей пригодности к службе. Я пришла сюда не читать нравоучения. Я намерена заставить эту систему работать так, как предписывает закон.
Она выдержала паузу, позволяя каждому осмыслить услышанное, и продолжила:
— Сегодня утром двое ваших коллег решили, будто служебный знак разрешает им унижать граждан и переступать закон. Они ошиблись. Оба задержаны, и я прослежу, чтобы расследование завершили должным образом. Но дело не ограничивается двумя инспекторами. Вы знали об их методах. Знали о сборах, покровительстве и незаконных выплатах, однако предпочитали молчать.
По залу прошёл ропот. Наконец кто-то выкрикнул:
— А что нам оставалось? Так устроена вся система. Против течения одному не пойти!
Марина повернулась на голос. Говорил немолодой капитан с усталым лицом.
— Любая система состоит из людей, капитан, — жёстко ответила она. — Когда люди отказываются быть соучастниками, она перестаёт существовать в прежнем виде. С сегодняшнего дня правила меняются. Каждый сотрудник пройдёт переаттестацию — не формальную процедуру на бумаге, а настоящую проверку с полиграфом, анализом доходов и расходов и оценкой профессиональных знаний. Те, кто пришёл за лёгкой наживой, могут уйти сейчас. Подавайте заявления, если боитесь проверки. Но добровольное увольнение не избавит никого от ответственности за уже совершённые нарушения.
Марина дала знак Данилюку, и тот принялся раздавать бланки. Это был рассчитанный психологический шаг. Она понимала: многие из тех, кто пока колеблется, предпочтут уйти сами и тем самым упростят кадровое очищение. При этом проверка прежних поступков каждого из них всё равно продолжится.
— На решение у вас один час, — закончила Ковальчук. — Через час каждый, кто не сдаст служебный знак, тем самым подтвердит готовность пройти проверку полностью. Все свободны.
Она покинула зал в мёртвой тишине. Вернувшись в кабинет, Марина увидела Данилюка с папкой новых материалов. Повторный обыск шкафчика Гончаренко принёс результат: помимо денег там обнаружили тетрадь с чёрной бухгалтерией. В записях фигурировали фамилии многих людей, только что сидевших в актовом зале, в том числе Мельниченко.
Размах сети оказался значительно больше, чем Марина предполагала. Но страх не пришёл. Напротив, напряжение борьбы словно придало ей новые силы. Теперь она точно знала: когда отведённый час закончится, управление накроет волна заявлений об уходе…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
