Внутри всё оказалось перевёрнуто. Газеты, коробки и сигаретные пачки валялись на полу, полки были вырваны, деревянные стенки испачканы тёмными пятнами. Оксана перелезла через прилавок и увидела Тамару в углу на кипе старых журналов. Лицо женщины распухло от побоев, дыхание вырывалось с хрипом.
Оксана приподняла ей голову и позвала по имени. Тамара с трудом открыла глаза и прошептала, что приходили Вадим и двое его людей. Они требовали тетрадь, но она ничего не сказала. Оксана хотела вызвать врачей, однако раненая остановила её слабым движением.
— Они не ушли. Ждут тебя. Беги.
Её пальцы разжались. Оксана проверила пульс и поняла, что опоздала. В тот же момент снаружи взвизгнули тормоза, а яркий свет фар прорезал киоск от стены до стены. Женщина погасила фонарь и прижалась к полу.
Несколько секунд она продолжала держать Тамару за руку, хотя уже не ощущала ответного тепла. Эта женщина не участвовала в борьбе за завод, не хранила денег и не претендовала на власть; она всего лишь передавала знакомой новости и не захотела выдать тайну людям с оружием. Вадим убил её, чтобы причинить Оксане боль и показать городу цену сочувствия. Осознание могло лишить рассудка, но снаружи ждали те, кто рассчитывал именно на яростную ошибку, поэтому Оксана осторожно опустила руку Тамары и заставила дыхание стать ровным.
На улице раздался голос Вадима. Он велел ей выйти, чтобы не тратить патроны на ветхую будку. Две машины перекрывали дорогу, возле них стояли четверо вооружённых мужчин. Сам Гнатюк находился в центре, в длинном кожаном плаще, и курил, стараясь показать, что полностью контролирует ситуацию.
Он объявил, что купил этот город и знает каждый путь, по которому Оксана может уйти. Если она отдаст тетрадь, смерть будет быстрой; если заставит ждать, он повторит с ней всё, что сделал с Тамарой. За фальшивой весёлостью в его голосе слышалась настоящая ярость. Оксана чувствовала не слепую злость, а холодную готовность защищаться.
У неё были старый пистолет и единственный магазин, оставленные Антоном у причала. Против нескольких автоматов этого почти не хватало. Задняя стенка киоска выходила к бетонной опоре моста, а дальше начинался крутой берег реки. Единственный шанс заключался в том, чтобы вынудить противников приблизиться.
Оксана спрятала тетрадь за пояс, сняла оружие с предохранителя и вышла под дождь. Она держала руки так, чтобы Вадим не сразу увидел пистолет. Гнатюк ухмыльнулся и предложил не смешить людей неравной борьбой. Затем приказал двоим взять её живой.
Мужчины пошли вперёд, чувствуя поддержку автоматчиков. Оксана ждала, пока первый приблизится на несколько шагов, затем резко присела и выстрелила ему в ногу. Он упал, второй вскинул оружие, но женщина уже перекатилась за бетонную опору. Очередь выбила из края серую крошку.
Вадим приказал стрелять. Киоск затрещал под пулями, свет фар дрожал в лужах, люди на вокзале с криками разбегались. Оксана отвечала одиночными выстрелами и берегла каждый патрон. Один из нападавших попытался обойти опору слева, однако она заметила его тень и вынудила отступить.
Сверху, на мосту, появилась ещё одна машина. Из неё вышли полицейские во главе с Кравченко. Через громкоговоритель начальник потребовал бросить оружие, назвав Оксану окружённой опасной преступницей. Ни одного приказа людям Вадима он не отдал.
С одной стороны находилась преступная группа, с другой — полиция, давно ставшая её частью. Позади Оксаны оставались отвесный берег и ледяная чёрная вода. Вадим выглянул из-за машины и предложил ползти к нему на коленях. Возможно, сказал он, тогда её просто вернут в камеру до конца жизни.
Оксана оглянулась на разрушенный киоск, где лежала Тамара. Перед глазами на мгновение возникли мать, десять лет за решёткой и молодая официантка из придорожного кафе. Если сейчас сдаться, все доказательства исчезнут, а Вадим продолжит покупать чужие жизни. Она вынула синюю тетрадь и подняла над головой…
