— Я же говорил, она придёт сюда, — прошипел Вадим. — Наблюдатель заметил женщину у бокового входа.
Ему ответил Кабан, всё ещё говоривший гнусаво после драки в кафе. Он считал, что в архиве прячутся только крысы и старая бумага, но Гнатюк потребовал проверить каждый ряд. По лестнице поползли лучи фонарей. Оксана выключила свой и оттащила железный ящик за стеллаж.
Вадим спускался первым, держа пистолет с глушителем. Кабан шёл следом с тяжёлой цепью, обмотанной вокруг ладони. Гнатюк звал Оксану по имени и обещал быструю смерть, если она добровольно отдаст папку. В его голосе слышалась усталость человека, который давно перестал спать.
Оксана не отвечала, пока мужчины не разошлись между рядами. Затем из темноты напомнила Вадиму, что он когда-то обещал её отцу присматривать за семьёй. Гнатюк резко повернулся и выстрелил на звук. Пуля вошла в папки, подняв облако серой бумажной пыли.
— Ты много чего обещал, Вадим. Мне говорил, что всё будет по закону. Левченко клялся найти настоящих виновных. Вы оба знали правду.
Кабан двинулся к голосу, освещая фонарём проход. Оксана бросила кирпич в противоположную сторону. Мужчина инстинктивно обернулся, подставив плечо; женщина выскочила из-за стеллажа, ударила его ножом по верхней части руки и сразу отступила. Цепь упала на бетон.
Вадим выстрелил ещё раз, но Оксана уже перекатилась за следующий ряд. Он кричал, что город поднят на ноги, что Левченко приказал стрелять при задержании и что никакие документы не помогут беглянке. Оксана ответила, что наиболее опасны бумаги именно для него. Покровители не прощают подчинённых, которые собирают на них страховку.
Она включила проигрыватель на полную громкость. Подвал заполнил молодой голос Левченко, затем послышался голос самого Вадима, торговавшегося за цену чужой свободы. Гнатюк застыл. Кабан попытался подняться, но Оксана оглушила его рукояткой пистолета и забрала цепь.
— Откуда это у тебя? — спросил Вадим уже без прежнего напора.
Оксана сказала, что её отец оказался умнее их всех. Он понимал: люди, основанные на предательстве, однажды предадут друг друга, поэтому сохранял каждый след. Вадим опустил оружие чуть ниже и снова предложил договориться. На этот раз обещал огромные деньги, документы для выезда за границу и жизнь, в которой Оксане больше не придётся вспоминать прошлое.
Она вышла в полоску света между стеллажами и направила на него пистолет. Деньги не вернут годы и не поднимут мать из безымянной могилы. Вадим предложил ей стрелять, надеясь, что один резкий жест даст повод поднять оружие. Оксана не нажала на курок.
Смерть была бы для него слишком простым избавлением. Она хотела, чтобы Гнатюк увидел, как люди, называвшие себя друзьями, начнут сдавать его ради собственных сроков. Когда материалы попадут в независимую службу внутреннего контроля, Левченко первым назовёт Вадима организатором. А руководители повыше постараются стереть обоих, чтобы защитить себя.
Гнатюк понял, что угроза реальна. На лбу выступил пот, фонарь дрожал в руке. Он произнёс, что Оксана не посмеет отправить доказательства, потому что ей никто не поверит. В ответ она сообщила: часть страниц уже передана через Антона Романовича, и если связь с ней прервётся, пакет уйдёт в независимую службу внутреннего контроля.
Оксана медленно отступала к лестнице, удерживая Вадима на прицеле и таща железный ящик за ручку. Проигрыватель продолжал крутить ленту. Гнатюк не решался выстрелить: он не знал, сколько копий существует и кто ждёт условного сигнала. Кабан лежал между стеллажами и стонал.
Наверху Оксана захлопнула дверь подвала и подперла её металлическим шкафом. Забрать весь ящик она не могла, поэтому вынула ключевые папки и две записи, а остальное спрятала в другом ряду архива. Вадим бил в дверь и обещал найти каждого, кому она передала бумаги. Оксана вышла через боковой вход в утренний туман, унося доказательства, которых её враги боялись больше оружия…
