У телефонной будки она связалась с Антоном Романовичем. Бывший ревизор подтвердил, что сделал копии первой страницы и передал пакет сотруднику независимой службы внутреннего контроля, приехавшему из другого региона. Тот согласился действовать лишь при условии, что получит прямое признание или увидит преступников с оружием. Одних старых бумаг могло не хватить: местные чиновники обязательно объявят их подделкой.
Оксана попросила Антона передать ещё одну кассету и назначить наблюдателям встречу у старого известнякового карьера. Там, рядом с заброшенным кирпичным заводом, находился глубокий технический водоём и сеть подземных помещений. Вадим использовал карьер для тайных разговоров и считал его безопасным. Если предложить обмен тетради, он обязательно приедет сам.
Затем Оксана набрала служебный номер Левченко. Мужчина ответил сонным, раздражённым голосом, но сразу замолчал, услышав её имя. Она предложила проверить тайный сейф и предупредила, что в нём стало слишком пусто. Павел Миронович спросил, чего она хочет.
Оксана потребовала, чтобы ночью он вместе с Вадимом прибыл в карьер и привёз документы о её деле. В обмен она обещала синюю тетрадь и отцовский архив. Если мужчины попробуют устроить засаду, копии уйдут дальше без её участия. Левченко хотел продолжить разговор, однако Оксана положила трубку.
После звонка она увидела, как Вадим выбежал из архива, сел в машину и с трудом завёл двигатель повреждённой рукой. Рядом суетился Кабан с перевязанным плечом. Они спешили к Левченко, потому что теперь каждый подозревал другого. Оксана ушла в туман по дворам.
День она посвятила подготовке. Пётр Лукич передал старую сигнальную ракетницу, которую когда-то держали на заводе для аварий. Антон Романович перенастроил рацию, забранную у охранника, и принёс диктофон с компактным передатчиком. Сотрудники службы заранее установили второй передатчик в служебной машине Левченко и связали его с приёмником диктофона. Оксана вынула из тетради две ключевые страницы, а остальное передала Антону для немедленной доставки сотруднику службы. Затем она спрятала микрофон под одеждой, проверила канал и несколько раз повторила условный сигнал наблюдателям.
Антон Романович всё время просил её отказаться от личной встречи и передать дело сотрудникам. Оксана объяснила: без обмена Вадим не заговорит, а Левченко не появится рядом с вооружённой охраной; местные связи затем представят старые записи как месть осуждённой женщины. Бывший ревизор понимал эту логику, но не мог скрыть тревоги. Он проверил крепление микрофона, ещё раз назвал частоту и попросил Оксану не геройствовать, если ситуация выйдет из-под контроля. Она ответила, что идёт не ради героизма — ей нужен их голос, произносящий то, что бумаги доказывают молча.
Основная часть настоящей тетради уже была у сотрудника службы внутреннего контроля. В вещмешок Оксана положила железные детали, сверху — пустой синий блокнот того же размера, завёрнутый в клеёнку. Две ключевые страницы она оставила при себе на случай, если связь оборвётся. Врагам предстояло поверить, что все доказательства находятся в одном месте.
Карьер встретил её пронизывающим ветром и запахом сырой глины. На дне огромной чаши темнел брошенный экскаватор, у воды лежали бетонные блоки, а возле старой цистерны оставалась машина без колёс. Под обрывом тянулся вход в служебный тоннель кирпичного завода. Тоннель вёл к бункеру, где раньше прятали оборудование во время аварий.
Оксана осмотрела местность до темноты. За бетонными уступами уже заняли позиции люди независимой службы, прибывшие без местной полиции. Они не обещали защищать её любой ценой: им требовались запись, оружие в руках подозреваемых и достаточно явное признание. Оксана приняла условие, потому что другого законного выхода не существовало.
Пока сотрудники устраивали наблюдение, Оксана стояла у водоёма и представляла возможные ходы противника. Вадим мог прислать только Кабана, Левченко — отказаться от встречи, охрана — начать стрелять прежде разговора. Для каждого варианта она выбирала укрытие и путь отступления, но ни один расчёт не давал полной безопасности. Странно было доверять людям в форме после всего пережитого; каждый шорох за спиной возвращал память о Кравченко. Оксана всё же оставалась на месте, потому что свобода отличалась от одиночества ещё и способностью однажды рискнуть, поверив не человеку, а проверяемой процедуре.
Она заранее поставила возле тоннеля две бутылки воды, моток стальной проволоки и железный лом. Внутри бункера проверила тяжёлую дверь и внешний рычаг, а на металлическом столе оставила две бутылки крепкого напитка и старую железную пепельницу. Всё это могло не понадобиться, но десятилетие за решёткой приучило готовить запасной выход даже тогда, когда план казался безупречным. Последним она проверила остатки горючего в старой цистерне.
Ночью над карьером повисла бледная луна. Оксана встала возле технического водоёма, положила вещмешок у ног и засунула руки в карманы телогрейки. Служба внутреннего контроля погасила прожекторы и замолчала. Оставалось ждать.
Сначала на разбитой дороге появился один луч фар, затем ещё несколько. В карьер медленно спускались три машины: впереди тёмный служебный автомобиль Левченко, за ним два внедорожника с охраной Вадима. Двигатели гулко отражались от каменных стен. Гнатюк привёз гораздо больше людей, чем требовалось для обычного обмена…
