Машины остановились полукругом в двадцати шагах от Оксаны. Из внедорожников вышли вооружённые мужчины в кожаных куртках и спортивной одежде. Кабан появился среди первых, с перевязанными кистью и плечом и пластырем на виске; его лицо выражало такую ненависть, словно все унижения Вадима были нанесены лично ему. Последним из служебной машины вышел сам Гнатюк.
Рядом с ним стоял Павел Левченко, нервно поправлявший очки и озиравшийся на край карьера. Вадим закурил, спросил, зачем Оксана заставила их столько бегать, и похвалил за решение явиться добровольно. Она ответила, что пришла закончить дело. Спокойный голос злил его сильнее угроз.
Кабан пообещал взыскать каждый потерянный ящик и каждую минуту страха. Гнатюк оборвал его и потребовал показать тетрадь. Оксана кивнула на вещмешок, сообщив, что там записаны поставки, незаконные обыски, доли полиции и подписи Левченко. Павел Миронович попытался заговорить официальным тоном и предложил отдать документы в обмен на возможность покинуть город.
— Вы всё ещё называете себя законом? — спросила Оксана. — Закон не фабрикует дела и не продаёт приговоры. Вы паразитировали на нём, пока он не стал похож на вас.
Левченко напомнил, что она одна против целой системы. Оксана ответила: перед ней не система, а двое испуганных мужчин и вооружённая охрана, которой платят за молчание. Вадим велел оставить рассуждения и передать мешок. Два бойца двинулись вперёд.
Оксана подняла вещмешок над чёрной водой. Она предупредила: ещё один шаг — и доказательства окажутся на глубине, а копии в тот же час продолжат путь. Мужчины остановились. Левченко тихо сказал Вадиму, что Оксана блефует и никаких союзников у неё не осталось.
Гнатюк не был уверен. За последние дни женщина выполнила каждую угрозу, проникла в самые защищённые места и знала разговоры, которые не должен был слышать никто. Он поднял ладони, изображая миролюбие, и предложил назвать цену. Деньги, новые документы, отъезд, обеспеченная жизнь — всё, что она захочет.
Оксана сказала, что чужая кровь сделала их деньги бесполезными. Ей нужно только вернуть событиям правильные названия: кража должна называться кражей, предательство — предательством, а невиновность — невиновностью. Вадим начал медленно двигаться в сторону, отвлекая её разговором. Кабан одновременно заходил со спины.
Чтобы вывести Гнатюка на признание, Оксана спросила, действительно ли её подставили лишь из-за партии металла. Вадим усмехнулся. Ему нравилось объяснять собственную власть, особенно когда он считал исход решённым. Он сообщил, что отец Оксаны слишком глубоко копал под руководство предприятия и обнаружил связь семьи Левченко с махинациями.
По словам Вадима, Оксана задавала слишком много вопросов и могла передать сведения проверяющим. Поэтому её решили убрать, а смерть отца помогла закрыть ещё один источник опасности. Гнатюк назвал это делом, в котором не было ничего личного. Левченко попытался остановить его, но Вадим уже не мог замолчать.
Он напомнил, что Оксана выжила вопреки их расчётам. На её месте другой человек давно бы исчез, однако она вернулась и стала мешать снова. Теперь, заявил Гнатюк, исправлять старую ошибку будут окончательно. В распоряжении Оксаны старый пистолет с несколькими патронами, у его людей — автоматы, и выбраться из чаши карьера невозможно.
Микрофон под телогрейкой передавал каждое слово наблюдателям. Оксана чувствовала лёгкую вибрацию рации и понимала: признание записано. Но Кабан оказался уже слишком близко. Он внезапно прыгнул, стараясь перехватить её руку с мешком.
Оксана развернулась и ударила его вещмешком. Железо внутри отбросило мужчину в грязь. Вадим мгновенно нырнул за машину и заорал, чтобы открыли огонь; над карьером вспыхнули первые выстрелы…
