Запасной выход находился за старой котельной. Небо на востоке только начинало сереть, ветер разгонял дым над карьером, а вдали мерцали проблесковые огни. Оксана дошла до телефонной будки у заводской дороги и набрала дежурную службу, чтобы сообщение попало в общий журнал и его нельзя было скрыть на местном уровне. Она назвала себя, сообщила о двух вооружённых преступниках в подземном бункере и перечислила документы, находившиеся рядом с ними.
Дежурный попросил повторить адрес. Оксана объяснила, как войти в тоннель со стороны кирпичного завода, и посоветовала поторопиться: рядом с задержанными находились оружие и документы, которые требовалось немедленно изъять. Затем положила трубку. У будки она впервые за ночь позволила себе прислониться к стене.
По рации, оставшейся под телогрейкой, послышались переговоры службы внутреннего контроля. Группа нашла нужное ответвление, увидела запертую дверь и готовилась вскрыть её. Оксана не стала возвращаться. Она села за бетонным ограждением, откуда был виден выход из тоннеля, и ждала.
Через несколько минут наружу вывели сначала Левченко, затем Вадима. На обоих надели наручники. Павел Миронович пытался ссылаться на должность, требовал адвоката и уверял, что его похитили. Гнатюк молчал, прихрамывал и смотрел на бывшего покровителя с такой ненавистью, что сотрудникам пришлось развести их по разным машинам.
Следом вынесли папки, диктофон, оружие, пустой блокнот и железные детали из вещмешка. Руководитель группы сверял находки с перечнем, полученным заранее. Запись признания Вадима уже сохранили на нескольких носителях. Ни Кравченко, ни местная администрация не могли теперь незаметно закрыть дело.
В карьере догорала брошенная машина. Разоружённые охранники лежали под присмотром, Кабану оказывали помощь, остальные давали первые объяснения. Некоторые сразу утверждали, что выполняли приказ и не знали о преступлениях. Оксана слышала те же слова, которыми Левченко оправдывал себя в бункере.
Она подошла к руководителю операции и передала две последние страницы, свой пистолет и оставшиеся патроны. Мужчина вернул ей опустевший вещмешок и коротко спросил, есть ли ещё материалы. Оксана указала на тайник в архиве и назвала Антона Романовича, у которого находились копии. После этого она больше не требовалась ни как приманка, ни как хранитель доказательств.
Вадим увидел её возле служебной машины. Он спросил, настоящей ли была тетрадь, которой она угрожала у воды. Оксана ответила: настоящая давно находилась в безопасном месте, а в мешке лежало железо, необходимое лишь для веса. Гнатюк закрыл глаза, осознав, что рисковал всем ради пустого блокнота.
Оксана не чувствовала торжества. Перед ней стоял уставший, испачканный человек, который много лет внушал городу, будто способен решать чужие судьбы. Теперь его вели к машине, а он не мог даже выбрать, рядом с кем сесть. Победа оказалась тише и тяжелее, чем представлялось в камере.
Левченко уже начал давать объяснения. Он показывал на Вадима и повторял, что действовал под угрозой. Гнатюк услышал и выкрикнул несколько фамилий, о которых прежде молчал. Предсказание Оксаны сбывалось буквально: каждый пытался спасти себя, отдавая остальных.
Кравченко в карьере не было. Он остался в городе, вероятно, ещё не зная, что его подписи нашли и что люди Вадима больше не способны его защитить. Оксана не стала искать начальника полиции сама. Документы уже сделали это за неё, а новая погоня лишь повторила бы тот круг, который она наконец разорвала.
Когда колонна тронулась, Оксана направилась по пустой дороге в сторону города. Мимо проходили редкие грузовики, водители удивлённо смотрели на женщину в мокрой телогрейке. За её спиной стихали команды, хлопали двери и уезжали машины. Впереди медленно зажигались окна.
На углу возле кладбища открывался маленький цветочный киоск. Оксана купила две красные гвоздики, расплатившись частью оставшихся денег. Продавщица заметила кровь на рукаве и хотела что-то спросить, но женщина уже уходила. Её путь снова лежал к безымянному холмику за общей оградой…
