Из динамика донёсся голос Левченко, приглушённый шумом двигателя. Он говорил водителю, что Гнатюк окончательно потерял осторожность и знает слишком много. После возвращения тетради Вадима следовало убрать, а смерть представить обычной разборкой между преступными группами. Исполнителей Павел Миронович уже нашёл среди молодых людей, готовых на всё ради небольшой пачки денег.
Оксана остановила запись. В бункере слышалось только падение капель. Вадим медленно повернул голову к Левченко; на его лице появилось выражение, которого не удавалось вызвать ни болью, ни угрозами. Он десять лет считал себя партнёром, а оказался расходным материалом в чужом плане.
Для Оксаны этот момент не был неожиданностью. Она видела подобные союзы в заключении: двое держатся вместе, пока общий страх обещает выгоду, а при первой угрозе каждый спешит обменять товарища на облегчение собственной участи. Вадим и Левченко называли связь дружбой, порядком и деловым партнёрством, но ни разу не доверяли друг другу — тетрадь и тайный план убийства существовали одновременно. Теперь между ними не осталось посредников, и правда заняла третье место под лампой, вынуждая обоих смотреть на собственный выбор без привычных оправданий.
Гнатюк назвал покровителя предателем и напомнил, сколько грязной работы выполнил для него. Он перевозил товар, запугивал свидетелей, подбрасывал улики и устранял людей, которые могли заговорить. Левченко зашипел, чтобы тот замолчал, но Вадим уже перечислял дела одно за другим. Каждая фраза передавалась через микрофон наружу и записывалась.
Павел Миронович попытался представить запись монтажом. Тогда Оксана снова включила аппарат и дала дослушать конец разговора, где Левченко называл конкретное место будущего нападения и имя исполнителя. Вадим узнал человека — одного из тех, кого сам недавно приблизил. Сомнений больше не осталось.
Оксана попросила обоих прекратить ругань. Она взяла с края металлического стола две заранее оставленные бутылки крепкого напитка и тяжёлую железную пепельницу. Эти предметы напоминали о придорожном кафе, Кабане и безучастном Кравченко; теперь они лежали рядом с документами. Оксана поставила бутылки перед мужчинами, не открывая их.
Она спросила, почему им нравилось заставлять людей унижаться. Левченко отнимал свободу подписями и печатями, Вадим лишал имущества и жизни чужими руками, Кравченко наблюдал и оформлял нужные протоколы. Каждый называл себя законом, хозяином или человеком обстоятельств. Никто ни разу не назвал себя тем, кем был на самом деле.
Из отдельной папки Оксана вынула копии ордеров, имущественных претензий, подложных накладных и признательные показания бывших сотрудников контрольной службы. Там были схемы складов, счета, фамилии получателей, записи о её квартире и подписи, подтвердившие выдуманную смерть. Документы отца связывали старые решения с новыми преступлениями. Теперь ни один участник не мог сослаться на единственную ошибку.
Левченко закричал, что ей всё равно не поверят. Оксана спокойно ответила: верить ей действительно не обязательно. Существуют оригинальные подписи, голосовые записи, синяя тетрадь, оружие в карьере и признание Вадима, которое только что услышали сотрудники независимой службы. Копии уже хранятся в нескольких местах.
Вадим спросил, зачем она привела их в бункер, если операция завершена. Оксана объяснила: ей хотелось, чтобы перед арестом они увидели правду друг о друге без охраны, кабинетов и чужого страха. Именно здесь каждый поймёт, что союз, построенный на предательстве, заканчивается предательством. Ни денег, ни старых связей между ними больше нет.
Она оставила на столе воду и бумаги, а бутылки отодвинула подальше. Затем подошла к двери. Левченко снова предложил деньги, на этот раз почти умоляя. Вадим обещал дать показания против всех, если Оксана поможет ему скрыться.
Оксана не ответила ни одному. Оставив вещмешок у металлического стола, она вышла в коридор, повернула тяжёлый рычаг и подперла дверь стальным ломом. Толстый металл отсёк голоса, но через небольшое смотровое отверстие ещё было слышно, как мужчины обвиняют друг друга. Каждый уже искал слова, которые помогут первым обменять сообщника на более мягкое наказание.
В тоннеле никого не оказалось: сотрудники ушли по другому ответвлению, введённые в заблуждение дымом и эхом. Оксана направилась к запасному выходу, который выводил за заводскую ограду. Плечо пульсировало, силы снова покидали её, но теперь это была обычная физическая боль, а не тяжесть бессилия. Главная работа была сделана.
Перед тем как подняться наружу, она остановилась и ещё раз прислушалась. Из-за двери донёсся голос Вадима, уже предлагавшего Левченко совместную версию событий. Следом Павел Миронович пообещал свалить на него каждую кражу и каждое нападение. Оксана поняла, что оставленная им правда начала действовать быстрее любого оружия…
