Их было четверо, у каждого в руках блестел обрезок арматуры. Впереди стоял третий парень из кафе — тот, который не решился вступить в драку после падения Щербатого. Теперь за его спиной были товарищи, и прежняя нерешительность сменилась показной удалью. Он сообщил, что Вадим обиделся на отказ принять деньги и прислал людей объяснить условия ещё раз.
Оксана медленно поднялась, не отрывая взгляда от номера на могиле. Она сказала, что для нападения они выбрали неподходящее место: здесь уже достаточно мёртвых. Главарь усмехнулся и ответил, что тогда ей не придётся далеко ехать. Арматура просвистела в воздухе.
Оксана шагнула в сторону, пропуская удар, подхватила руку нападавшего и направила его собственную силу против него. Короткий удар в горло заставил мужчину осесть на колени, ловя воздух открытым ртом. Остальные ожидали испуганной женщины, которую можно избить вчетвером, и на секунду растерялись. Этой паузы оказалось достаточно.
Вещмешок описал тяжёлую дугу. Стальные детали внутри ударили одного по плечу, второго сбили с ног; третьего Оксана встретила коленом, когда тот попытался схватить её сзади. Она не продолжала бить лежачих и не пыталась причинить больше вреда, чем требовалось для защиты. Через минуту на ногах оставался лишь самый молодой из нападавших.
Он попятился к машине, забыв про арматуру в руке. Оксана велела передать Гнатюку, что придёт за своей долей, но доля эта измеряется не деньгами. Парень бросился за руль и рванул с места, разбрасывая колёсами гравий. Двое его товарищей застонали, однако ни один не решился подняться.
Оксана поправила могильную табличку, ещё раз коснулась земли и покинула кладбище. Теперь Вадим объявит настоящую охоту, а Кравченко обеспечит ей официальный вид. Это было опасно, но сулило преимущество: когда противник бросает все силы вперёд, плохо охраняемые тылы начинают открываться. Ей требовались документы из старых заводских складов, о которых Гнатюк предпочёл бы забыть.
У выхода она остановилась и оглянулась на троих лежавших нападавших. Все были живы, хотя ещё не могли подняться; Оксана сознательно избегала ударов, после которых человек уже не встаёт. Вадим хотел превратить её в бездумное оружие, чтобы потом легко объявить убийцей и стереть разницу между собой и ею. Нельзя было дать ему такого подарка. Оксана защищалась жёстко, но всякий раз оставляла противнику возможность отвечать перед судом — тем самым судом, который однажды предал её и который теперь предстояло заставить увидеть собственные бумаги.
В телефонной будке на окраине она набрала номер Антона Романовича, бывшего ревизора предприятия. Тот долго не снимал трубку, а, услышав голос Оксаны, решил, что ему мерещится. Она попросила подготовить сведения о складских операциях середины восьмидесятых и встретиться на следующий вечер у старого речного причала. После короткой паузы добавила, что ей нужны старый пистолет и один магазин патронов.
Антон Романович попытался отговорить её. Он сказал, что Вадим не остановится, пока не уничтожит всех, кто способен подтвердить старые махинации. Оксана ответила, что Гнатюк уже сделал первую попытку и теперь очередь за ней. Она повесила трубку прежде, чем собеседник успел задать новые вопросы.
Ночевать пришлось в заброшенном заводском цехе. Из разбитых окон тянуло ледяным воздухом, где-то в глубине здания скрипел незакреплённый лист железа. Оксана устроилась на старых досках, нашла среди мусора крепкий нож и положила его под ладонь. Вещмешок снова стал подушкой.
Ей приснилась светлая кухня, где мать ставила на стол чайник и сердито требовала вытереть ноги. Сон был таким ясным, что Оксана почти почувствовала тепло печи. Проснулась она до рассвета от холода и несколько секунд не понимала, почему вокруг бетон и тьма. Затем увидела часы отца на запястье и вспомнила всё.
Утром она не пошла к причалу: встреча была назначена на следующий день, а терять время нельзя. За длинным бетонным забором находилось бывшее предприятие «Прогресс», которое Вадим превратил в перевалочную базу. Тысячи людей когда-то производили там оборудование; теперь цеха стояли пустыми, станки уходили на лом, а склады заполнялись поддельным алкоголем. Оксана знала территорию лучше нынешней охраны.
У ворот по-прежнему дежурил Пётр Лукич Дорошенко, бывший мастер литейного цеха. Старик долго вглядывался в неё через щель, затем отступил, словно увидел человека из могилы. Он предупредил, что внутри сидят вооружённые люди Вадима и что из ночных гостей редко кого выпускают. Оксана напомнила: их отцы строили этот завод не для того, чтобы Гнатюк разрезал его на металл.
Пётр Лукич тяжело вздохнул и пропустил её через калитку. Он рассказал, что административный корпус и старое овощехранилище ещё используются, а в кабинете бухгалтерии по ночам горит свет. Охранники держатся у главного входа и редко проверяют пожарную лестницу с тыльной стороны. Оксана поблагодарила старика и растворилась между тёмными зданиями…
