Спустившись по пожарной лестнице, Оксана пересекла двор и направилась к овощехранилищу. У длинного приземистого здания стоял грузовик, из которого рабочие выгружали ящики с бутылками. Вадим, одетый в дорогой плащ и меховую шапку, раздражённо отчитывал водителя. Он курил и размахивал руками, не замечая зарева в окнах административного корпуса.
Оксана остановилась в тени ангара и вынула из вещмешка короткую железную трубу. Она дождалась, пока рабочие уйдут за новой партией, затем негромко позвала Вадима. Гнатюк вздрогнул и машинально полез в карман. Узнав женщину, он замер.
Сначала Вадим заговорил почти ласково. Предложил квартиру, машину, любые деньги и возможность начать жизнь заново, если Оксана прекратит «глупости». Она спросила, каким имуществом он собирается оплатить смерть её матери и годы, проведённые в камере. Гнатюк ответил, что тогда выбирал между собой и ею, а виновата во всём была сама система.
— Система не приходит ночью за зарплатой рабочих, Вадим. Это сделали ты и Левченко. Не прячь свой выбор за большим словом.
Со стороны корпуса донеслись крики. Огонь уже вырывался из нескольких окон, и люди бросились искать воду. Вадим оглянулся, увидел зарево и побледнел. Он заорал, что там хранятся важные документы.
Оксана сообщила, что синяя тетрадь теперь у неё. Она перечислила несколько фамилий и сумм, чтобы Гнатюк понял: блефа нет. Когда Левченко узнает о пропаже, заметила она, он первым делом решит избавиться не от неё, а от человека, который годами собирал на него компромат. Вадим лишился самодовольства так быстро, будто с лица сорвали маску.
Он выхватил пистолет. Железная труба опустилась на его запястье прежде, чем он успел прицелиться. Оружие упало в грязь, а Вадим согнулся, прижимая повреждённую руку к груди. Оксана не стала добивать его.
На секунду она увидела перед собой не влиятельного хозяина складов, а прежнего Вадима — человека, который всегда искал оправдание в обстоятельствах и был готов заплатить кем угодно за собственную безопасность. Повреждённая рука заставила его согнуться, но даже боль не вызвала раскаяния: он смотрел не на горящий корпус и испуганных рабочих, а на карман, где исчезла его страховка. Оксана поняла, что никакая речь не заставит его добровольно признать вину. Воздействовать могли только последствия, которых Гнатюк столько лет избегал.
Она назвала это первым взносом. Гнатюк потеряет деньги, влияние и уважение людей, которые сегодня ему кланяются, а затем наступит окончательный расчёт. Оксана развернулась и ушла между гаражами, пока охрана металась у горящего корпуса. В спину летели ругательства и обещания расправы, но никто не решился стрелять рядом с ящиками легковоспламеняющегося товара.
Тетрадь под одеждой казалась горячей. Оксана понимала, что пожар уничтожил не империю, а лишь одну комнату и часть склада. Однако теперь Вадим не мог быть уверен ни в покровителях, ни в подчинённых, ни в завтрашнем дне. Охотник и жертва начали меняться местами.
За спиной трещали балки, люди таскали воду, кто-то уже вывозил уцелевшие ящики. Оксана слышала этот шум и не обманывала себя: в огне могли исчезнуть бумаги, полезные для будущего расследования, поэтому главное она вынесла заранее. Пожар был рискованным отвлекающим манёвром, а не очищающим символом. Ей предстояло доказать преступления документами, иначе Гнатюк легко превратит сгоревший корпус в повод объявить её единственным виновником всего, что происходило на заводе.
Она сделала большой круг, прошла вдоль железнодорожной насыпи и укрылась в старом кинотеатре. Прежде там показывали фильмы и проводили школьные утренники; теперь крыша протекала, кресла покрылись плесенью, а экран наполовину оторвался от стены. В подвале сохранилась сухая кладовая без окон. Оксана устроила там временное убежище.
Тем временем Вадим вернулся в кабинет бывшего детского сада. Повреждённую руку ему туго перебинтовали, на столе стояла пустая бутылка крепкого напитка, а пепельница была переполнена. Напротив сидел Руслан, тот самый охранник, которого Оксана связала возле сейфа. Губа у него была разбита, глаз заплыл, и дышал он тяжело.
Гнатюк несколько раз заставил Руслана повторить, как одна женщина проникла в охраняемое здание, открыла сейф и ушла с тетрадью. Охранник клялся, что не выдал код и даже не успел достать оружие. Он говорил, что Оксана двигалась слишком быстро и явно знала расположение комнат. Каждое объяснение лишь сильнее бесило Вадима.
Дверь распахнулась без стука. Вошёл Павел Левченко — бледный, с перекошенным галстуком и пальто, наброшенным на плечи. Он сообщил, что из сейфа исчезла синяя тетрадь со старыми записями о заводском металле. Если хотя бы одна страница уйдёт за пределы города, им обоим грозят не только должности и деньги.
Вадим ответил, что Оксана одна, без людей и серьёзного оружия, а все дороги уже перекрывают. Левченко напомнил: эта «одна женщина» проникла на завод, вынесла доказательства и унизила хозяина на глазах у подчинённых. Репутация Гнатюка треснула, а соседние группировки обязательно воспользуются слабостью. В кабинете на несколько секунд воцарилось тяжёлое молчание…
