— спрашиваю я. Я делаю шаг внутрь. Лена отступает, показывает рукой на комнату: «Там. Всё там».
Голос ровный, будто говорит о погоде. За моей спиной Мария Петровна пытается заглянуть внутрь. Я разворачиваюсь: «Гражданочка, идите к себе, сейчас не до того».
Она кивает и торопливо скрывается за своей дверью. Слышу, как щёлкает замок, дважды. Захожу в комнату и замираю.
Посреди комнаты на полу лежат трое мужчин. Все трое связаны. Руки за спиной, ноги стянуты вместе.
Провода толстые, медные. Сверху несколько слоёв скотча, широкого, серого. Лица избиты.
У одного разбит нос, кровь засохла на подбородке и груди. У второго вся левая сторона лица в синяках, глаз заплыл. Третий без сознания, голова запрокинута, изо рта течёт слюна.
Мебель перевёрнута, стол на боку, стулья сломаны. Осколки посуды хрустят под ногами. На обоях, над диваном, бурые пятна — то ли кровь, то ли ещё что.
Окно распахнуто, занавеска раздувается от ночного ветра. Холодно. В углу на табурете сидит Лена.
Курит. Держит сигарету по-мужски, между большим и указательным пальцем. «Они живы?» — я подхожу ближе, проверяю пульс у ближайшего.
Живой, дышит. У второго тоже. Третий без сознания, но дышит, хрипло, с присвистом.
Лена кивает. «Живы. Пока живы».
Стряхивает пепел прямо на пол. «Я же говорила, я вас ждала. Вызывайте скорую и ещё людей».
Тут четверо должно быть, но один не пришёл. Может, ещё придёт. Четверо? Я оглядываюсь, пытаясь сообразить.
«Что вы сделали? Кто эти люди?». Она затягивается, выдыхает дым. «Твари. Это твари, офицер».
«А я просто устала терпеть». Один из мужчин начинает приходить в себя. Стонет, пытается пошевелиться, но путы держат крепко.
Открывает глаза, видит меня, начинает мычать сквозь замотанный скотчем рот. Глаза безумные, в них ужас, чистый животный ужас. Лена смотрит на него, и я вижу, как меняется её лицо.
Секунду назад оно было пустым, безразличным. А сейчас — ненависть. Такая концентрированная ненависть, что мне становится не по себе.
Она наклоняется к нему. «Молчи. Просто молчи, Серёга. Твоя очередь ещё будет».
Я хватаю рацию, вызываю подкрепление. Нужна скорая, нужен наряд, нужен следователь. Срочно.
Дежурный спрашивает, что случилось. Я не знаю, что ответить. Говорю: «Три пострадавших, избиение, задержание. Жду указаний».
Лена тушит сигарету, а с подоконника достаёт из пачки следующую. Руки не дрожат. Совсем не дрожат.
Пока ждём подкрепление, я пытаюсь взять ситуацию под контроль. «Лена, садитесь вот сюда, не двигайтесь». Она послушно пересаживается на диван.
Закуривает третью сигарету. Смотрит в окно. Достаю блокнот, ручку.
Руки дрожат. Надо признаться, за все годы службы я не видел ничего подобного. Мужчины на полу.
Начинаю осмотр более внимательно. Первый — лет тридцати, крепкого телосложения. Спортивная куртка, джинсы, импортные кроссовки.
На руках татуировки. Звёзды на плечах видно сквозь разорванную рубашку — уголовник. Второй помоложе, лет двадцати пяти примерно.
Худой, веснушчатый. Одет проще:
