Я прошла мимо них в спальню, не глядя ни на кого. Постель была смята, на простыне виднелись следы. В воздухе висел запах их близости и ее духов — дорогих, которые я же ей и купила на прошлый Новый год. На тумбочке валялись пустые упаковки. Значит, они хотя бы предохранялись. Как предусмотрительно. Как ответственно.
— Лен, давай поговорим… — голос Андрея за спиной.
— Убирайтесь из моего дома! — я закричала, развернувшись к ним. — Немедленно! Оба!
Катя схватила с пола свое платье и сумочку, натянула туфли прямо на босу ногу и выбежала из квартиры, даже не переодевшись. Андрей стоял в спальне, словно окаменев.
— Лена, пожалуйста…
— У тебя есть десять минут, чтобы собрать вещи и уйти, — я говорила медленно, четко выговаривая каждое слово. — Если через десять минут ты все еще будешь здесь, я вызову полицию.
— Это же и мой дом, — он попытался возразить. И в его голосе прорезались нотки возмущения.
— Квартира оформлена на меня. Первоначальный взнос вносила я. Кредит плачу я, потому что твоей зарплаты едва хватает на твои же расходы. Так что это мой дом. И ты здесь больше не живешь.
Он смотрел на меня так, словно видел впервые. Может, и правда впервые видел. Не удобную, податливую Лену, которая всегда все понимала и прощала. Не тихую, незаметную жену, которая работала как лошадь и не требовала ничего взамен. А другого человека. Того, кто умеет говорить «нет». Того, кто не позволит вытирать о себя ноги.
— Я позвоню тебе, — он начал собирать разбросанную одежду. — Мы должны все обсудить спокойно.
— Не звони. Вообще никогда. Мой адвокат свяжется с твоим.
Он замер, держа в руках рубашку.
— Адвокат? Ты хочешь развестись?
Я посмотрела на него долгим взглядом. На этого незнакомого мужчину, с которым прожила восемь лет. Который знал, как я люблю кофе по утрам, какие фильмы предпочитаю, как вздрагиваю от резких звуков. Который держал меня за руку на похоронах родителей. Который обещал любить меня всю жизнь. Который клялся в верности перед двумя сотнями гостей на нашей свадьбе.
— А ты думал, что я прощу? Что мы втроем устроим «счастливую семейку»? — я усмехнулась. — Уходи, Андрей. Пока я не передумала и не сделала что-то, о чем потом пожалею.
Он оделся молча. Запихнул в спортивную сумку носки, футболки, зарядку для телефона. Я стояла в дверях спальни, скрестив руки на груди, и смотрела, как он собирается. Это было похоже на какой-то сюрреалистичный фильм. Вот он берет свою любимую толстовку. Вот запихивает в сумку кроссовки. Вот оглядывается, проверяя, не забыл ли чего. У двери он остановился и обернулся.
— Прости, — сказал он тихо.
Я не ответила. Просто закрыла дверь у него перед носом и повернула ключ в замке.
Первые несколько минут после его ухода я просто стояла посреди прихожей, глядя на закрытую дверь. В квартире повисла оглушительная тишина, которую нарушало только тиканье часов на стене и отдаленный гул машин с улицы. Я все еще не чувствовала ничего. Словно все происходило не со мной, а с каким-то посторонним человеком, за жизнью которого я наблюдала через толстое стекло.
Потом я медленно прошла на кухню. Пакет с продуктами все еще лежал в прихожей, где я его уронила. Клубника, наверное, помялась. Стейки испортятся, если не убрать их в холодильник. Надо же, еще полчаса назад я планировала романтический ужин. Хотела вернуть близость с мужем, который в это самое время был с моей сестрой в нашей постели.
Я включила чайник машинально, достала кружку, пакетик чая. Села за стол и уставилась в окно, где между высотками виднелся кусочек серого октябрьского неба. Чайник вскипел, выключился, а я продолжала сидеть неподвижно. Телефон разрывался от звонков. Сначала звонила Катя — раз, второй, третий, пятый. Потом начал названивать Андрей. Я отклоняла вызовы, не читая сообщений. Мне не нужны были их объяснения, оправдания, мольбы о прощении. Ничто из того, что они могли сказать, не изменило бы факта: два самых близких мне человека предали меня самым подлым образом. Когда телефон зазвонил в десятый раз, я просто выключила его и отбросила на диван.
Села обратно за стол и попыталась вспомнить, были ли признаки. Что-то, что я пропустила, на что не обратила внимания? И признаки были — я просто не хотела их видеть. Катя стала чаще заезжать в гости. Раньше она приходила раз в неделю, по воскресеньям. Мы пили чай, болтали, иногда ходили по магазинам. Но последние месяцы она появлялась по три-четыре раза в неделю, причем всегда вечером, когда я была на работе. Говорила, что заскочила к Андрею за советом по учебе. Он же программист, а у нее как раз начался курс по информатике. Логично, правда? Я даже радовалась, что они так хорошо общаются, что Андрей помогает моей сестренке. Боже, какой же я была слепой идиоткой!
Я вспомнила, как месяц назад нашла в ванной чужую заколку для волос. Спросила у Андрея, он сказал, что Катя заходила, вероятно, обронила. Я подумала: «Надо будет вернуть ей при случае». А потом забыла. Вспомнила, как пару недель назад, вернувшись домой, почувствовала в спальне запах незнакомых духов. Андрей объяснил, что покупал мне подарок, продавщица побрызгала тестером, запах прилип к одежде. Я поверила. Подарка, кстати, так и не дождалась.
Вспомнила десятки мелочей, которые складывались в четкую картину. Их переглядывания на семейном ужине. То, как Катя краснела, когда Андрей что-то говорил. То, как он вызвался отвезти ее домой после того ужина, хотя обычно был категорически против ночных поездок. Он вернулся через три часа. Сказал, что заехали поесть, потом долго болтали в машине. Я не задала ни одного уточняющего вопроса. Потому что я им доверяла. Обоим. Безоговорочно и абсолютно.
Стемнело незаметно. Я так и сидела за кухонным столом в темноте, не включая света. Город за окном зажегся тысячами огней. Где-то там, в этом огромном муравейнике, сейчас Андрей и Катя. Может быть, вместе. Может, он утешает ее, говорит, что все будет хорошо, что я успокоюсь и прощу. Может, они снова вместе прямо сейчас, возбужденные адреналином от разоблачения. Эта мысль заставила меня вскочить и побежать в ванную. Меня вырвало прямо в раковину…
