Я стояла, сжимая края холодной фарфоровой чаши побелевшими пальцами, и смотрела на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, красные глаза, растрепанные волосы. Когда я успела так постареть? Морщинки в уголках глаз, которых не было год назад. Первые седые волоски у висков. Усталые, потухшие глаза женщины, которая слишком много работала и слишком мало жила. Катя же была молодой, свежей, беззаботной. У нее не было морщин, не было усталости в глазах. Не было этой измотанной зрелости тридцатилетней женщины, тянущей на себе работу, быт, ответственность. Она была той девчонкой, какой я была восемь лет назад, когда Андрей влюбился в меня.
Может, он просто устал от того, кем я стала? От вечно занятой, вечно уставшей жены, у которой не было времени ни на близость, ни на разговоры, ни на простые радости жизни? Нет. Стоп. Я не буду его оправдывать. Не буду винить себя в том, что он не смог держать свои инстинкты при себе, а она — себя в рамках приличия.
Я умылась холодной водой, вытерла лицо полотенцем и вернулась в спальню. Постель все еще была смятой, пахла ими обоими. Я сорвала простыни резким движением, запихнула их в стиральную машину, засыпала порошок двойной дозой и включила режим кипячения. Потом достала свежее белье и застелила постель, стараясь не думать о том, сколько раз они здесь были, пока меня не было дома.
Прошлась по квартире, собирая вещи Андрея, которые он не успел забрать. Его толстовка на спинке стула. Бритва в ванной. Книга на прикроватной тумбочке. Любимая кружка с надписью «Лучший программист». Я сложила все в большой мусорный пакет и вынесла на лестничную площадку. Пусть забирает, когда придет. Или пусть соседи растащат. Мне все равно.
Вернулась в квартиру, заперла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной, медленно сползая на пол. И вот тогда, только тогда я заплакала. Я рыдала, сидя на холодном полу в прихожей, обхватив колени руками. Плакала так, как не плакала даже на похоронах родителей. Тогда мне нельзя было расклеиваться — рядом была шестнадцатилетняя Катя, которую надо было поддерживать, утешать, за которую надо было быть сильной. Сейчас же я была одна. Совершенно, абсолютно одна. И сдерживаться было некому и незачем.
Я плакала о потерянных восьми годах. О разрушенных иллюзиях. О том доверии, которое больше никогда не вернется. О муже, который оказался чужим человеком. О сестре, которая предала меня так, как не предал бы самый злейший враг. Плакала о себе — наивной, глупой, слепой. О той Лене, которая верила в людей и в любовь. Эта Лена умерла сегодня, в пять часов вечера, когда увидела мужа и сестру, выходящих из спальни.
Я не знаю, сколько времени просидела на полу. Когда слез больше не осталось, я поднялась, умылась еще раз и включила телефон. Сорок три пропущенных вызова. Двадцать семь сообщений. Я пролистала их, не читая, и набрала единственный номер, по которому мне действительно нужно было позвонить.
— Алло? — ответил женский голос после третьего гудка.
— Вика, это я. Мне нужен адвокат. Хороший адвокат по разводам.
Вика была моей университетской подругой, с которой мы общались не так часто, как раньше, но которую я всегда считала одним из самых надежных людей в своей жизни. Она работала юристом в крупной компании и знала всех лучших специалистов в городе.
— Лен? Что случилось? — в ее голосе появились тревожные нотки.
— Застукала Андрея с Катей. В нашей постели. Сегодня днем.
Повисла долгая пауза.
— С твоей Катей? С сестрой Катей?
— Угу.
— Господи… Лен, ты где сейчас? Ты одна? Дома?
— Выгнала их обоих.
— Правильно сделала! — Вика выругалась еще несколько раз, подбирая эпитеты для Андрея и Кати. — Слушай, я сейчас приеду, ладно? Не надо тебе одной оставаться.
— Не надо. Я устала, — я провела рукой по лицу. — Мне просто нужен контакт адвоката. Завтра же хочу подать на развод.
— Лена…
— Пожалуйста, Вик. Просто дай контакт. Остальное потом.
Она помолчала, потом продиктовала имя и телефон. Я записала дрожащей рукой на первом попавшемся клочке бумаги.
— Позвони ей завтра с утра. Скажи, что от меня. Она лучшая в городе, отсудит у этого… все до нитки.
— Спасибо.
— И, Лен? Держись, ладно? Ты справишься. Ты сильная.
Я положила трубку, не ответив. Сильная. Все всегда говорили, что я сильная. Сильная Лена, которая справится с чем угодно. Которая вырастила сестру, построила карьеру, тянула семью. Только вот сейчас я совсем не чувствовала себя сильной. Я чувствовала себя опустошенной, обманутой и бесконечно уставшей.
Ночь я не спала. Лежала в постели, уставившись в потолок, и прокручивала в голове события последних месяцев. Каждую деталь, каждый разговор, каждый странный момент, который тогда казался незначительным, а теперь обретал зловещий смысл.
Вспомнила день рождения Кати в июне. Мы отмечали в ресторане: я, Андрей, Катя и несколько ее подруг. Я заказала столик, оплатила банкет, привезла торт. Андрей подарил ей дорогой смартфон, сославшись на то, что ее старый совсем развалился. Тогда я даже умилилась его заботливости. А Катя покраснела, принимая подарок, и они обменялись каким-то взглядом, который я приняла за обычную благодарность. Теперь я понимала: к тому моменту они уже были вместе. Может, даже в тот вечер, после того как я, выпив лишнего, уснула в такси по дороге домой. Андрей сказал, что отвезет Катю домой, раз я в таком состоянии. Вернулся он через четыре часа. Четыре часа!
Я села в постели, включила прикроватную лампу. Телефон показывал три часа ночи. Спать все равно не получалось — в голове крутились мысли, как белки в колесе. Я взяла ноутбук и открыла банковские выписки. Интересная картина вырисовывалась. Регулярные переводы Андрея на какой-то незнакомый номер карты. По 5–10 тысяч. Начались они как раз полгода назад. Я открыла его соцсети, пароль знала. Мы никогда не скрывали друг от друга телефоны и аккаунты. Точнее, я думала, что не скрывали. В личных сообщениях ничего подозрительного. Но я заметила, что он удалил всю переписку с Катей. Полностью. Хотя раньше они периодически переписывались: она спрашивала совета, он отвечал. Теперь — чистая история. Слишком чисто, чтобы быть случайностью.
Я закрыла ноутбук и прошла на кухню. Заварила крепкий кофе, хотя понимала, что это окончательно убьет остатки сна. Села у окна и смотрела на ночной город. Где-то там спит Андрей. Где-то там моя сестра. О чем они думают? Жалеют ли о том, что их раскрыли? Или жалеют только о том, что я пришла домой раньше?
Телефон снова ожил. Сообщение от Кати: «Лена, пожалуйста, ответь. Мне так стыдно. Я не хотела тебя ранить. Прости меня. Давай встретимся, поговорим».
Я смотрела на экран, и внутри поднималась волна ярости. Не хотела ранить? А что она, по ее мнению, делала эти полгода? Когда сидела напротив меня за столом и врала мне в глаза. Когда я покупала ей подарки на стипендию, которую сама же ей переводила. Когда я делилась с ней своими переживаниями о том, что Андрей стал холоден. Господи, я же жаловалась ей на собственного мужа, а она в это время спала с ним!
Пальцы сами набрали ответ: «Ты мертва для меня. Не пиши, не звони. У тебя больше нет сестры».
Отправила и заблокировала ее номер. Потом заблокировала Андрея. Потом удалила все наши совместные фотографии из телефона. Методично, одну за другой. Свадьба, медовый месяц, дни рождения, поездки, простые домашние селфи. С каждым удаленным снимком становилось чуть легче дышать.
Рассвет застал меня все еще сидящей у окна с пустой кружкой в руках. Город просыпался, загорались окна в домах напротив. На дорогах появлялись первые машины. Обычное утро обычного дня для миллионов людей. Только для меня все изменилось навсегда.
В восемь утра я позвонила адвокату, чей номер дала Вика.
— Доброе утро, меня зовут Елена. Мне нужна консультация по разводу. Как скоро вы могли бы меня принять?
