— Я застала их вместе. В нашей квартире. Оба признались, что отношения длятся полгода.
— Признания в устной форме, к сожалению, доказательством не являются. Есть ли у вас запись этого разговора? Сообщение от кого-то из них с признанием?
Я достала телефон и показала сообщение от Кати, где она признавалась в отношениях с Андреем. Ирина Сергеевна кивнула с одобрением.
— Хорошо. Это можем использовать. Теперь по поводу имущества. Квартира куплена до брака или во время?
— Во время. Но первоначальный взнос я внесла из наследства после смерти родителей. У меня сохранились все документы, подтверждающие это.
— Отлично. Это существенно укрепляет вашу позицию. Ипотеку кто платил?
— В основном я. У меня зарплата выше, и я настояла, чтобы платежи шли с моего счета. У него зарплата уходила на текущие расходы: продукты, коммуналка, развлечения.
Ирина Сергеевна на мгновение задумалась, постукивая ручкой по столу.
— Понимаете, Елена, по закону все имущество, приобретенное в браке, считается совместно нажитым. Но есть нюансы. Если мы докажем, что квартира приобреталась преимущественно на ваши личные средства (наследство) плюс ваши выплаты по ипотеке, можем отсудить большую часть или даже все. Машина сложнее, она на его имя.
— Мне плевать на машину, — я поморщилась. — Пусть забирает. Мне важна квартира. Я не хочу, чтобы он получил хоть квадратный метр.
— Понимаю вашу позицию. Мы будем бороться. Соберите все документы: договор купли-продажи квартиры, банковские выписки по ипотеке, документы о наследстве, любые чеки и платежки, которые подтверждают, что именно вы вкладывали деньги в эту недвижимость. Чем больше бумаг, тем лучше.
Я кивнула, записывая в блокнот.
— Еще один момент, — Ирина Сергеевна посмотрела на меня внимательно. — Вы уверены, что хотите разводиться? Я задаю этот вопрос всем клиентам. Развод — это серьезный шаг. И иногда люди, приняв решение в состоянии аффекта, потом жалеют.
— Я абсолютно уверена, — мой голос прозвучал твердо. — Даже если бы он встал на колени и умолял о прощении, я бы не простила. Не после того, что он сделал. И тем более не после того, что это была моя сестра.
Адвокат кивнула с пониманием.
— Хорошо. Тогда приступим. Я подготовлю исковое заявление, вы его подпишите, и подадим в суд. Учитывая обстоятельства и отсутствие детей, процесс не должен затянуться. Максимум два-три месяца.
Два-три месяца. Еще два-три месяца я буду формально женой Андрея. Эта мысль вызвала приступ тошноты.
— Можно как-то быстрее?
— К сожалению, закон есть закон. Но я сделаю все возможное, чтобы ускорить процесс.
Мы обсудили еще несколько деталей, я подписала договор на оказание юридических услуг и вышла из офиса с чувством, что хоть что-то начало двигаться в правильном направлении. Теперь оставалось только ждать.
На улице я включила телефон: за время встречи накопилось еще пять пропущенных с неизвестных номеров. Катя явно не сдавалась. Я удалила уведомления, не слушая голосовые сообщения, и направилась к остановке. По дороге домой зашла в супермаркет. Надо было что-то купить на ужин, хотя есть совершенно не хотелось. Бродила между полками, машинально кидая в корзину продукты. Йогурт, хлеб, сыр, яйца. Базовый набор одинокой женщины. У кассы впереди стояла молодая пара. Он обнимал ее за талию, она что-то шептала ему на ухо, оба смеялись. Мне стало физически больно смотреть на них. Еще неделю назад я думала, что у нас с Андреем тоже все хорошо. Что мы просто переживаем трудный период, но любовь никуда не делась. Какая же я была наивная!
Расплатилась и вышла на улицу. Уже смеркалось, включились фонари. Было холодно, ветер пронизывал насквозь. Я поежилась, поднимая воротник куртки, и вдруг заметила знакомую фигуру у подъезда. Андрей. Он стоял возле входа, переминаясь с ноги на ногу, и курил. Увидев меня, выбросил сигарету и шагнул навстречу.
— Лена, подожди. Мне нужно с тобой поговорить.
Я остановилась в нескольких метрах от него. Первым порывом было развернуться и уйти, но ноги словно приросли к асфальту.
— Нам не о чем разговаривать.
Я обошла его, направляясь к подъезду. Он схватил меня за руку. Я дернулась, вырываясь.
— Не смей меня трогать!
— Прости, прости… — он отпустил, подняв руки в примирительном жесте. — Просто выслушай меня. Пять минут. Потом я уйду и больше не буду тебя беспокоить, обещаю.
Я посмотрела на него. Он выглядел ужасно: небритый, с красными глазами, в мятой одежде. Похоже, спал в машине или у кого-то из друзей.
— Три минуты, — процедила я сквозь зубы. — И только потому, что мне самой есть что тебе сказать.
Мы отошли от подъезда к детской площадке. Качели тихо скрипели на ветру, песочница была пуста. Я села на скамейку, держа пакет с продуктами на коленях как щит. Андрей остался стоять, засунув руки в карманы.
— Говори, — бросила я холодно.
Он помолчал, подбирая слова. Потом выдохнул и начал:
— Я знаю, что ты мне не веришь. Знаю, что прощения не заслуживаю. Но это правда была ошибка, Лен. Огромная, чудовищная ошибка.
— Ошибка длиной в полгода?
