Прошло полгода. Весна незаметно перешла в раннее лето, деревья во дворах покрылись густой зеленью, и жизнь Марьяны стала складываться в спокойный, непривычно ровный порядок. Утром она отвозила Левко в детский сад, потом ехала на работу, вечером возвращалась к отцу, а иногда они втроём гуляли в парке, где мальчик собирал палочки и с важным видом показывал деду каждую находку.
Машину Марьяна отремонтировала и отмыла. В первые дни она садилась за руль с осторожностью, словно в голове всё ещё звучал голос Дениса, готовый высмеять любую ошибку. Она долго проверяла зеркала, пристёгивала Левко, глубоко дышала перед поворотами. Потом страх отступил. Дорога оказалась не испытанием и не поводом для чужого контроля, а простой возможностью ехать туда, куда нужно ей.
Однажды в субботу она поехала в супермаркет. Левко шёл рядом, держался за её руку и без остановки рассказывал о садике, воспитательнице и другом мальчике, который принёс новую машинку. Марьяна улыбалась, слушая его сбивчивую речь, и вдруг заметила Дениса у тележек.
Он стоял в выцветшей куртке, худой, с осунувшимся лицом. Увидев её, Денис заметно дёрнулся, сделал шаг вперёд и открыл рот, словно давно репетировал какую-то фразу.
Марьяна встретила его взгляд спокойно. Без злости. Без жалости. Так смотрят на человека, который когда-то был частью жизни, а потом окончательно стал чужим. Она прошла мимо, крепче сжав ладонь сына. Левко обернулся, мельком посмотрел на мужчину, но ничего не спросил. Он почти не помнил отца.
Денис остался у входа. Он видел, как Марьяна идёт ровно, как Левко размахивает свободной рукой, продолжая свой рассказ, как на парковке блестит отмытый «Ниссан». И только тогда понял до конца: он потерял их не в суде и не в день увольнения. Он терял их все три года — каждый раз, когда думал, что держит всё под контролем…
