Оксана Мироновна сидела в тесной приёмной нотариальной конторы и так вцепилась в ремешок своей сумки, будто держалась за него на краю обрыва. Сумка была старая, потёртая на сгибах, но сейчас именно она казалась единственной вещью, которая не даст ей окончательно рассыпаться.
Пальцы сводило от напряжения. Белые костяшки проступили под тонкой кожей, ладони стали холодными, хотя в помещении было душно. За плечами остались двадцать три года брака, две несбывшиеся материнские надежды, бесконечные ночи у постели свекрови после инсульта — три года лекарств, тяжёлого дыхания, мокрых полотенец, тихих просьб и бессонного ожидания рассвета. Всё это теперь сжалось внутри в плотный болезненный ком.
Иногда Оксане казалось, что прежней её уже нет. Была когда-то девушка, которая смеялась без оглядки, мечтала вести уроки литературы и верила, что любовь делает людей добрее. Потом эта девушка постепенно исчезла — за чужими привычками, за вечными уступками, за желанием доказать семье Тараса, что она достойна быть рядом с ним. Родственники мужа смотрели на неё с холодным превосходством: простая, без нужных связей, без дорогого блеска, слишком тихая для их Тарасика, умного, перспективного, такого, как им казалось, особенного.
Дверь в приёмную распахнулась с резким щелчком. Вошёл Тарас. Муж. Уже бывший, хотя это слово всё ещё царапало Оксану изнутри. Под руку с ним шла Ярина — молодая, броская, уверенная в себе, в короткой юбке и с ярким макияжем, словно специально подобранным для чужого унижения. Она двигалась легко, почти вызывающе, будто пришла не на оглашение завещания, а на заранее выигранное торжество.
Ярина что-то прошептала Тарасу на ухо, слегка толкнула его плечом, и он рассмеялся громко, раскованно, не оглядываясь на чужую смерть и чужую боль. Этот смех разлетелся по приёмной так неуместно, что Оксана невольно опустила глаза.
— Оксанка, и ты решила появиться? — протянул он, остановившись перед ней. — Надеешься, что тебе тут тоже что-то капнет? Ну правильно, за столько лет терпения надо же получить хоть какую-нибудь подачку.
Оксана промолчала. Слёзы уже поднимались к горлу, но она заставила себя сидеть прямо. Не здесь. Не перед Тарасом. И не перед этой женщиной, которая рассматривала её так, будто уже примеряла на себя чужую победу. Взгляд Ярины скользнул по старому пальто, по стоптанным туфлям, по седине у висков, задержался на усталом лице. Оксана знала такой взгляд слишком хорошо…
