— Мы справимся. Вместе.
Но Анна чувствовала, как внутри поднимается паника. Что, если они проиграют? Что, если Валентина заберет Алексея? Она не переживет потери еще одного ребенка.
Следующие три недели были кошмаром. Андрей и адвокат готовились к суду. Собирали документы, искали свидетелей, выстраивали защиту. Анна жила в постоянном страхе. Каждый день, проводя время с Алексеем, она думала: «А что, если это последние дни?» Мальчик не понимал, что происходит. Он рос, развивался, радовался жизни. Но Анна видела, как на него смотрит Андрей: с тревогой, со страхом потери.
За неделю до суда к ним приехал социальный работник. Женщина лет сорока с планшетом и официальным выражением лица.
— Я должна провести оценку условий жизни ребенка, — объяснила она.
Они провели ее по дому. Показали детскую, чистую, уютную, полную игрушек. Показали, как купают Алексея, кормят, играют с ним. Социальный работник делала заметки, задавала вопросы.
— Анна Михайловна, вы являетесь биологической матерью ребенка?
— Нет, я его мачеха.
— Как долго вы знаете ребенка?
— Два месяца.
— Короткий срок для формирования привязанности.
— Но привязанность есть, — вмешался Андрей. — Алексей любит Анну, и она любит его.
Социальный работник посмотрела на Анну.
— У вас был собственный ребенок, который умер. Это правда?
Анна сжала кулаки:
— Да.
— Вы проходили психологическую терапию после его смерти?
— Нет.
— Почему?
— Не было возможности. Финансовой возможности.
Социальный работник записала это.
— Вы понимаете, что непроработанное горе может влиять на ваши отношения к другим детям?
— Я понимаю. Но моя любовь к Алексею не связана с моей потерей. Я люблю его просто потому, что он замечательный ребенок.
— Тем не менее, факт остается фактом. Вы пережили травму и не получили профессиональной помощи.
После ухода социального работника Анна разрыдалась.
— Она права. Я не прошла терапию. Значит, я неподходящая мать.
Андрей обнял ее:
— Мы исправим это. Прямо сейчас найдем психолога. Ты пройдешь курс терапии.
— За три дня до суда это ничего не изменит.
— Изменит. Это покажет, что ты работаешь над собой.
Они действительно нашли психолога. Анна начала ходить на сеансы каждый день. Психолог, молодая женщина по имени Марина, была доброй и понимающей.
— Вы чувствуете вину за смерть сына? — спросила она на первом сеансе.
— Да, — призналась Анна. — Каждый день.
— Хотя знаете, что это не ваша вина?
— Знания и чувства — разные вещи.
— Правильно. Давайте поработаем над этим.
Они работали. Каждый день по часу. Анна говорила о своих страхах, о боли, о вине. Марина помогала ей разбирать эмоции, находить причины, работать над принятием.
— Вы хорошая мать, — сказала Марина на третьем сеансе. — И были хорошей матерью для Олеся. То, что он умер — не ваша вина. Это трагедия, но не ваша вина.
Анна плакала.
— Почему же я чувствую вину?
— Потому что легче обвинить себя, чем принять, что некоторые вещи мы не можем контролировать. Смерть — одна из них.
К концу недели Анна чувствовала себя немного лучше. Не полностью исцеленной, но на пути к исцелению. Марина написала заключение для суда. В нем говорилось, что Анна проходит терапию, работает над проблемами и нет причин считать ее опасной для ребенка.
День суда настал. Андрей, Анна и их адвокат приехали в здание суда рано утром. В коридоре уже ждала Валентина со своим адвокатом, мужчиной лет 50, с холодным взглядом. Валентина даже не посмотрела на сына и невестку. Стояла, глядя в окно, с каменным лицом.
Когда объявили их дело, все вошли в зал заседаний. Судья, женщина лет 55, села за стол и открыла дело.
— Слушается дело о передаче опеки над несовершеннолетним Алексеем Андреевичем Коваленко. Истец — Валентина Сергеевна Коваленко, бабушка ребенка. Ответчик — Андрей Викторович Коваленко, отец ребенка.
Адвокат Валентины начал первым. Он представил аргументы: брак с женщиной сомнительной репутации, смерть ее собственного ребенка при странных обстоятельствах, нездоровая эмоциональная зависимость Алексея от Анны.
— Ваша честь, — говорил адвокат, — Андрей Викторович Коваленко несомненно любит своего сына. Но его решение жениться на женщине, которая потеряла собственного ребенка месяц назад и не прошла психологическую реабилитацию, ставит под сомнение его способность принимать адекватные решения в интересах ребенка.
Судья слушала внимательно. Потом повернулась к адвокату Андрея.
— Ваши аргументы?
Павел Семенович встал.
— Ваша честь, Алексей Андреевич Коваленко — здоровый, счастливый ребенок. Медицинские документы подтверждают, что он развивается нормально. У него есть отец, который любит его, и мачеха, которая заботится о нем. Факт, что Анна Михайловна потеряла собственного сына, не делает ее плохой матерью. Наоборот, она знает цену жизни и заботится об Алексее с особой нежностью.
Судья кивнула.
— Хорошо. Есть ли свидетели?
Адвокат Валентины вызвал психолога Ирину Владимировну. Она дала показания о «нездоровой привязанности» Алексея к Анне.
Потом адвокат Андрея вызвал педиатра Алексея, доктора Петрова. Он подтвердил, что ребенок абсолютно здоров, хорошо развивается и нет никаких признаков стресса или проблем. Затем вызвали Ольгу Петровну. Няня дала показания о том, как Анна заботится об Алексее, как мальчик реагирует на нее, как счастлив в их семье.
Судья слушала всех внимательно. Делала заметки. Потом повернулась к Андрею.
— Андрей Викторович, почему вы решили жениться на Анне Михайловне так быстро? Вы знали ее всего месяц.
Андрей встал:
— Ваша честь. Я потерял жену три месяца назад. Остался один с новорожденным сыном. Не знал, как справляться. Анна появилась в нашей жизни и все изменила. Она спасла моего сына, когда у него остановилось дыхание. Она заботится о нем, любит его. Я женился на ней не потому, что искал замену жене. Я женился потому, что нашел женщину, которая дополняет нашу семью, которая делает моего сына счастливым.
Судья повернулась к Анне:
— Анна Михайловна, вы что-то хотите сказать?
Анна встала. Руки дрожали, но голос был твердым.
— Ваша честь. Я потеряла своего сына месяц назад. Это была самая страшная боль в моей жизни. Когда я начала работать у Андрея Викторовича, не думала, что смогу снова полюбить ребенка. Но Алексей, он особенный. Он нуждался в любви, в заботе. И я не могла не ответить на эту потребность. Я люблю его. Не вместо моего Олеся, а в дополнение к памяти о нем. Алексей не заменяет моего сына. Он просто ребенок, который нуждается в матери. И я хочу быть этой матерью.
В зале была тишина. Судья смотрела на Анну долго. Потом кивнула.
— Спасибо. Суд удаляется на совещание.
Они ждали два часа. Сидели в коридоре, не разговаривая. Андрей держал Анну за руку. Валентина сидела на другом конце коридора, не глядя на них. Наконец, судья вызвала всех обратно в зал. Все встали.
Судья зачитала решение:
— Рассмотрев материалы дела, выслушав показания свидетелей, суд приходит к следующему решению. Алексей Андреевич Коваленко находится в здоровой, любящей семье. Отец адекватно выполняет родительские обязанности. Мачеха заботится о ребенке и не представляет угрозы его безопасности. Факт смерти собственного ребенка Анны Михайловны Коваленко не может быть использован против нее, так как следствие признало смерть естественной. Суд отказывает Валентине Сергеевне Коваленко в иске о передаче опеки. Алексей Андреевич Коваленко остается с отцом.
Андрей закрыл глаза от облегчения. Анна разрыдалась. Они обнялись прямо в зале суда. Валентина встала. Лицо ее было бледным. Она посмотрела на сына, потом на невестку. В ее глазах была боль.
— Валентина Сергеевна, — окликнул ее судья. — Суд рекомендует вам пройти психологическую консультацию. Ваше поведение демонстрирует признаки чрезмерной привязанности к внуку, что может быть нездоровым.
Валентина не ответила. Просто развернулась и вышла из зала. Андрей хотел пойти за ней, но Анна остановила его:
— Не надо. Дайте ей время.
Они вышли из здания суда вместе. На улице был солнечный день. Андрей обнял Анну.
— Мы выиграли.
— Да, мы выиграли.
Но победа была горькой, потому что означала окончательный разрыв с Валентиной. Прошел месяц после суда. Валентина не звонила, не приезжала. Андрей пытался связаться с ней, но она не отвечала.
— Может, стоит съездить к ней? — предложила Анна однажды вечером.
— Не знаю. Боюсь, что она снова начнет нападать на тебя.
— Пусть. Я выдержу. Но она твоя мать. И бабушка Алексея. Он должен знать ее.
Андрей посмотрел на жену с благодарностью:
— Ты удивительная.
На следующий день они поехали к Валентине. Она жила в квартире в центре Киева. Когда открыла дверь и увидела их с Алексеем на руках у Анны, лицо ее дрогнуло.
— Зачем вы приехали?
— Мама, нам нужно поговорить, — сказал Андрей.
Валентина колебалась, потом отступила, пропуская их внутрь. Они сели в гостиной. Напряжение было ощутимым.
— Мама, — начал Андрей, — я понимаю, что ты беспокоилась об Алексее. Но то, что ты сделала…
— Я защищала внука, — перебила Валентина. — Делала то, что считала правильным.
— Пыталась забрать его у меня.
— Потому что боялась, что он пострадает.
Анна тихо сказала:
— Валентина Сергеевна, я понимаю ваш страх. Вы потеряли дочь. Боитесь потерять внука. Но мы не враги. Мы хотим того же, что и вы: чтобы Алексей был счастлив.
Валентина посмотрела на нее. Впервые без ненависти. Просто с усталостью.
— Я не хотела быть плохой. Просто… Когда Катерина умерла, я поклялась, что защищу ее сына. А потом ты появилась, и мне показалось, что ты пытаешься заменить ее.
— Я не пытаюсь заменить Катерину, — тихо сказала Анна. — Никто не может. Она была матерью Алексея. Всегда будет. Я просто та, кто рядом сейчас. Кто заботится о нем.
Валентина смотрела на Алексея, который сидел на руках у Анны. Мальчик улыбался бабушке, протягивал к ней ручки.
— Он вырос, — прошептала Валентина.
— Хотите подержать его? — предложила Анна.
Валентина колебалась, потом кивнула. Анна передала ей Алексея. Мальчик не заплакал, просто с любопытством смотрел на бабушку. Валентина прижала его к себе, и слезы потекли по ее щекам.
— Прости меня, — шептала она внуку. — Прости, что бабушка была такой глупой.
Андрей и Анна сидели молча, давая ей время. Наконец Валентина подняла глаза.
— Я была неправа. Во всем. Простите меня.
Андрей обнял мать:
— Я прощаю.
Валентина посмотрела на Анну:
