— Хорошо. Но рано или поздно ты поймешь, что я была права.
После ее ухода Андрей долго сидел, обдумывая ее слова. Неужели Анна могла… Нет. Это было невозможно. Врачи подтвердили, что у Алексея действительно есть проблема с гортанью. Никто не мог это подстроить. Но мысль засела в голове. А что если? Что если его мать права?
Вечером он решил поговорить с Ольгой Петровной. Няня работала в доме уже месяц, видела Анну каждый день.
— Ольга Петровна, скажите честно, как вы относитесь к Анне Михайловне?
Няня задумалась:
— Хорошо отношусь. Она добрая, работящая. И с Алексеем Андреевичем у нее какая-то особая связь.
— Особая связь?
— Да. Он реагирует на нее, как на родную мать. Успокаивается только с ней. Это удивительно, учитывая, что она здесь всего месяц. Вам это не кажется странным?
Ольга Петровна посмотрела на него внимательно:
— Андрей Викторович, если вы хотите спросить, не манипулирует ли Анна ребенком, отвечу честно. Нет. То, что происходит между ней и Алексеем, настоящее. Она любит его. Не потому, что хочет что-то получить, а просто потому, что не может не любить. Она видит в нем своего умершего сына.
Андрей кивнул:
— Спасибо за честность.
Той ночью он долго не мог уснуть. Думал об Анне, об Алексее, о словах матери. Что он чувствует к этой женщине? Благодарность? Да. Уважение? Да. Но было ли что-то еще? Он не мог отрицать, что начал замечать ее: как она двигается по дому, тихая и грациозная, как улыбается Алексею, как иногда ловит его взгляд и быстро отворачивается, краснея. Господи! Он что, влюбляется в уборщицу? Это было безумием. Катерина умерла всего три месяца назад. Как он мог даже думать о другой женщине? Но сердце не спрашивало разрешения. Оно просто чувствовало.
На следующее утро за завтраком Андрей наблюдал за Анной. Она кормила Алексея, сидя на кухне. Мальчик с удовольствием ел кашу, которую она приготовила.
— Молодец, Алексеюшка! — говорила она. — Еще ложечку! За маму! За папу!
Она запнулась на слове «маму». Опустила взгляд. Андрей понял, о чем она думала. Алексей никогда не узнает свою настоящую мать. Катерина умерла, не успев даже подержать сына на руках.
— Анна Михайловна! — позвал он.
Она подняла голову:
— Да?
— Спасибо, что заботитесь об Алексее. Вы… Вы очень много для него значите.
Анна покраснела:
— Я просто делаю то, что должна.
— Нет. Вы делаете гораздо больше.
Между ними повисла пауза. Что-то невысказанное витало в воздухе. Мария Ивановна вошла на кухню, разрушив момент.
— Андрей Викторович! К вам приехал господин Семенов. Ждет в кабинете.
Андрей кивнул, встал. Бросил последний взгляд на Анну и вышел. Анна осталась с Алексеем. Она вытерла ему ротик, взяла на руки.
— Какой ты хороший мальчик! — прошептала она. — Такой же, как мой Олесик.
Слезы снова подступили. Она крепко прижала Алексея к себе. Мальчик обнял ее за шею своими маленькими ручками и положил голову ей на плечо. В этот момент что-то внутри Анны сломалось окончательно. Она поняла, что полюбила этого ребенка. Полюбила так сильно, как любила своего сына. И это было одновременно спасением и проклятием. Спасением, потому что давало смысл жить дальше. Проклятием, потому что Алексей был не ее сыном. Никогда не будет. Она просто уборщица, которая по счастливой случайности оказалась рядом. Ничего больше.
Вечером того же дня произошел разговор, который изменил все. Андрей поднялся в детскую, чтобы пожелать сыну спокойной ночи. Застал Анну, которая укладывала Алексея спать. Она пела ему колыбельную, гладила по головке. Мальчик уже почти спал.
— Ой ходить сон коло вікон, — пела Анна тихо, — а дрімота коло плота…
Андрей стоял у двери и слушал. Ее голос был красивый, грустный. Когда она закончила песню, Алексей уже спал. Анна осторожно поправила одеяло, наклонилась, поцеловала мальчика в лоб.
— Спокойной ночи, мой маленький, — прошептала она. — Мама любит тебя.
Она замерла, осознав, что сказала. Быстро выпрямилась и увидела Андрея в дверях. Ее лицо побледнело.
— Простите, я не хотела… Я не должна была…
— Почему вы назвали себя мамой? — тихо спросил Андрей.
Анна закрыла лицо руками.
— Простите. Это было неправильно. Я просто… Я забылась…
Андрей подошел ближе.
— Анна Михайловна, посмотрите на меня…
Она опустила руки. Слезы блестели в ее глазах.
— Вы любите моего сына?
Она кивнула, не в силах говорить.
— Как своего?
Снова кивок.
Андрей долго смотрел на нее. Потом тихо сказал:
— И я начинаю любить вас…
Анна вздрогнула:
