Дождь начался ровно в тот момент, когда гроб опустили в землю. Словно само небо решило оплакать Ольгу Волкову — женщину, которую он любил двадцать восемь лет. Или думал, что любил. Андрей стоял у края могилы, не замечая, как ледяные капли стекают по лицу, смешиваясь с чем-то, что могло быть слезами.
Вокруг толпились люди: партнёры, деловые знакомые, дальние родственники, которых он не видел годами. Все они пришли проводить жену миллионера, но Андрей знал, что большинство из них пришли посмотреть на него самого. Посмотреть, как богатейший человек области хоронит свою супругу.
— Андрей Михайлович, — тихо произнёс его водитель Степан, касаясь плеча. — Машина ждёт.
Волков кивнул, но не двинулся с места. Он смотрел на свежий холмик земли, на белые лилии, которые так любила Ольга, и пытался вспомнить её лицо. Странно, но образ расплывался, словно отражение в мутной воде. За последние пять лет болезни он так часто видел её измученной, истощённой, что почти забыл, какой она была раньше: весёлой, звонкоголосой, с ямочками на щеках.
Толпа начала редеть. Люди подходили, пожимали руку, бормотали слова соболезнования. Андрей механически кивал, не слыша ни единого слова. В голове пульсировала только одна мысль: теперь он один. Совсем один. Детей у них не было.
Врачи сказали об этом ещё в первый год брака: Ольга не могла иметь детей. Они пробовали всё: лучших специалистов, заграничные клиники. Ольга даже настояла на поездке к какой-то знахарке в глухую деревню. Андрей не верил в это, но не смог ей отказать. Ничего не помогло. Со временем он смирился, а Ольга так и не смогла простить себе этого. Может, поэтому она и заболела: от тоски, от пустоты, от несбывшихся материнских надежд.
— Пора, — снова напомнил Степан.
На этот раз Андрей послушался. Медленно, как старик, он побрёл к выходу с кладбища. Ноги утопали в раскисшей от дождя земле, чёрное пальто промокло насквозь, но всё это было неважно. Ничто больше не было важно.
У кованых ворот кладбища, под навесом старой автобусной остановки, сидела старуха. Андрей заметил её ещё издали: сгорбленная фигура в тёмном платке, с узловатыми руками, сложенными на коленях. Нищенка, каких много возле кладбищ. Они всегда появляются здесь, зная, что люди после похорон щедрее обычного, что горе размягчает сердца и развязывает кошельки.
Андрей остановился. Полез во внутренний карман пиджака, достал портмоне. Не глядя, вытащил несколько крупных купюр — тысяч десять, может, больше — и протянул старухе.
— Помяни рабу Божью Ольгу, — хрипло сказал он.
Старуха подняла голову. Глаза у неё были странные: светлые, почти прозрачные, с желтоватыми белками. Глаза человека, который видел слишком много. Она взяла деньги, не пересчитывая, сунула куда-то в складки своей бесформенной одежды, а потом посмотрела на Андрея так, словно заглянула ему в самую душу.
— А дочке своей что скажешь? — тихо спросила она.
Андрей замер. Ноги словно приросли к мокрому асфальту. Сердце, до этого бившееся ровно и глухо, вдруг споткнулось, пропустило удар.
— Что? — переспросил он, думая, что ослышался.
— Дочке, говорю, — повторила старуха, и в её голосе не было ни насмешки, ни угрозы. Только странная, почти материнская печаль. — Что ты ей скажешь теперь?
— У меня нет дочери, — медленно произнёс Андрей. — Никогда не было.
Старуха покачала головой. Тонкие губы растянулись в подобии улыбки — горькой, знающей.
— Есть, милый. Есть. Тридцать лет скоро.
Степан уже открыл дверцу машины, ждал. Дождь усилился, превращаясь в настоящий ливень. Но Андрей не мог двинуться с места. Он смотрел на старуху, и внутри него медленно рушилась привычная картина мира, устоявшаяся за десятилетия.
— Ты бредишь, — сказал он, но голос предательски дрогнул. — Ты меня с кем-то путаешь.
— Волков Андрей Михайлович, — спокойно произнесла старуха. — Владелец холдинга «Северная звезда». Женат на Волковой Ольге Сергеевне, в девичестве Шаровой. Детей нет. Так в документах написано. А жизнь — она другие документы пишет.
Андрей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Откуда эта оборванка знает его полное имя? Девичью фамилию жены? Это не могло быть случайностью. Не могло быть бредом полоумной нищенки.
— Кто ты такая? — Он шагнул к старухе, возвышаясь над ней. — Что тебе нужно? Деньги? Сколько?
Старуха подняла руку, и этот жест был настолько властным, настолько неожиданным для её жалкого вида, что Андрей невольно отступил…
