Корпоративная карта Валентины Сергеевны расходовалась так, словно консультант управляла несколькими крупными объектами одновременно. На деле объём выполненных ею задач был в разы меньше. Среди платежей обнаружились суммы, никак не связанные с тканями, поставщиками или работой студии. Особенно выделялся перевод за участие в стороннем инвестиционном проекте, о котором я прежде ничего не слышала. Я решила не устраивать немедленный скандал: сначала следовало убедиться, что перед нами не неверно оформленный бухгалтерский документ. Наблюдать молча удалось недолго.
Оксана предлагала сразу приостановить карту, но я попросила собрать подтверждения и проверить назначения. Мне всё ещё хотелось найти невинное объяснение: перепутанный счёт, личная покупка, которую Валентина Сергеевна собиралась вернуть, или ошибка банка. Родственные отношения заставляли давать ей ту отсрочку, которой обычный сотрудник не получил бы. Эта двойная мерка позднее казалась особенно опасной.
Через месяц мы ужинали в доме Савчуков. После второй бутылки вина разговор привычно вернулся к скорому объединению «одной большой семьи». Разрумянившаяся Алина наклонилась ко мне и доверительным шёпотом сообщила, что мать нашла исключительное вложение. Организатор обещал серьёзную прибыль почти сразу, но требовал крупной суммы и быстрого решения. По словам Алины, удачу нельзя было спугнуть лишними проверками и формальностями.
Я без нажима спросила, что представляет собой проект, кто отвечает за деньги и существуют ли документы. На секунду обычно лукавый прищур Алины исчез: она поняла, что сказала больше положенного. Затем отодвинулась, снова сощурила глаз и заявила, что Валентина Сергеевна сама обо всём расскажет, когда наступит время. После этого демонстративно занялась чаем, словно только что не упоминала обещанные семье золотые горы.
По дороге домой отдельные детали впервые сложились в неприятную последовательность. Будущая свекровь с первой встречи расспрашивала о доходах студии. Потом появились предложения передать квартиру Олегу и объединить деньги. Следом — необъяснимые траты с корпоративной карты и таинственная инвестиция, где скорость считалась важнее документов. Павел Григорьевич всякий раз, когда речь касалась финансов, замыкался ещё сильнее. Его молчание уже не казалось чертой характера.
Всё же я спорила сама с собой. Подозрения могли быть следствием профессиональной привычки видеть риск, а не доказательством семейного плана. Мне было страшно признать, что тёплые отношения с Олегом существуют рядом с расчётом его матери. Поэтому я снова отделила его от остальных и решила дать возможность самому проявить беспокойство. Его равнодушный ответ об инвестиции стал гораздо важнее, чем он понимал.
Я всё ещё надеялась, что Олег не имеет отношения к материнским замыслам. Он был мягким и плохо справлялся с деловыми решениями, но мне хотелось верить в искренность его чувств. Когда я осторожно спросила об инвестиции, он равнодушно пожал плечами: мать всегда отличалась предприимчивостью, деньги принадлежат ей, следовательно, она вправе рисковать. В голосе не прозвучало ни тревоги, ни желания проверить, во что втягивается его семья.
Так я впервые отчётливо увидела главную черту Олега. Он не защищал наши общие интересы и не противостоял матери — просто выбирал дорогу, на которой не нужно спорить. Любое неприятное решение он оставлял тому, кто окажется сильнее и возьмёт ответственность. В наших отношениях этим человеком постепенно становилась я.
В те дни на одном объекте произошёл показательный спор. Владелец нескольких кофеен попытался отказаться от ранее утверждённой сметы, заявив, что рассчитывал на «дружескую» цену, существенно ниже суммы в договоре. Я открыла свой архив, достала подписанные бумаги, акты и согласованные расчёты. Без раздражения разложила всё перед клиентом и последовательно указала сроки и обязательства. Через полчаса он, уже заметно смущённый, перевёл остаток полностью.
Олег случайно присутствовал при разговоре и потом восхищённо назвал меня айсбергом: сверху невозмутимость, а под водой скрывается сила, способная отправить на дно корабль. Сравнение меня искренне рассмешило. Я ещё не подозревала, что очень скоро это спокойствие потребуется не в споре с клиентом, а рядом с людьми, которых собиралась назвать родными.
Алина тем временем продолжала рассказывать о блестящих мероприятиях. Сегодня это был закрытый показ одежды, завтра — приём для инвесторов, послезавтра — эксклюзивная вечеринка. Однако ни фотографий, ни упоминаний клиентов, ни результатов её работы я никогда не видела. В её историях менялись декорации, но оставались одинаковыми громкие слова и знакомый прищур. Вскоре один случай заставил меня иначе посмотреть и на её загадочную занятость…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
