— Как ты узнала?
— Позвонили из банка по поводу ипотеки.
— Он просил у нас денег вчера, — сказала я. — И я отказала.
— Ты знала, что я страдаю, и отказала? — вспыхнула она. — Ты наказываешь меня?
— Я отказала Тимуру. И я не дам денег просто так, чтобы покрыть долги, созданные ложью. Я помогу дочери, но не буду поощрять безответственность.
Она опустилась на диван.
— Не знаю, что делать, — прошептала она.
И впервые она снова заговорила как моя дочь. Не та холодная женщина со свадьбы, а девочка с ободранными коленками.
Мы составили план. Тимур набрал долгов, и ситуация была критической. Анна призналась:
— Он сказал, что ваше присутствие на свадьбе смутит его семью… Я хотела принадлежать к их миру. Прости меня, мама.
Это было первое искреннее извинение. Мы не дали денег на руки, но наняли адвоката, чтобы разобраться с долгами Тимура, и помогли Анне снять скромную квартиру. Она вернулась в свою старую комнату на время. Но с условиями: она платит часть расходов, ходит к психологу и посещает финансовые консультации.
— Это не спасение, — сказала я. — Это перезагрузка.
Прошли месяцы. Анна нашла работу, начала восстанавливать свою жизнь. Она училась жить по средствам. Тимур сбежал, оставив долги. Его родители продали дом.
К сентябрю Анна накопила на залог за квартиру. Мы помогли с переездом…
